Страница 19 из 22
— Не хотите пострелять? — поинтересовался вдруг он, ладонью указав на массивные мишени, которые она окинула беглым взглядом, прежде чем вновь с прищуром взглянуть ему в глаза.
Сидящий перед ней мужчина был определённо опасен. В нём она ощущала дикие повадки, что угадывались в хитром прищуре голубых глаз и изогнутых в дьявольскую ухмылку губах. Он был необычным, таких ей прежде не доводилось встречать в своей жизни. Предлагал ведь ей свободу от оков долга и осуждений; от обещаний, что она дала всё же Франциску и Марии, помня об опасности этого хитреца, который вёл уверенно никому непонятную игру. И отчего-то ей хотелось следовать его правилам, подчиняясь желанию узнать причину всего этого. Потому и кивнула согласно, вставая за ним следом и расправляя мягким движением ладони нежнейшую ткань пышного платья, чуть дольше обычного в нервном порыве касаясь россыпи камней на ней.
— Позволите? — он кивком головы указал на её руку, касаясь её невесомо пальцами, так и не дождавшись позволения, однако не найдя и никаких признаков отказа в её задумчивом взгляде.
Уверенно потянув вверх рукав платья, обнажая кожу её руки чуть больше, он коснулся сперва неторопливо её лишь кончиками пальцами, проследив голубую линию. И его касания к её коже ей показались такими обыденными, будто бы он уже не раз делал подобное.
— Это наручник, — пояснил он вдруг, мельком взглянув ей в глаза и тут же отведя поспешно взгляд, ощущая лишь лёгкое покалывание в пальцах от долгожданного соприкосновения с её бархатистой кожей, — Его надевают на нерабочую руку, потому что от ошибок в этой игре бывает больно, — он с силой затянул на этих словах кожаные ремешки, улыбнувшись ей лукаво лишь уголками губ.
И отчего-то эта фраза вызвала россыпь мурашек вдоль позвоночника и смутное ощущение чего-то знакомого во всём этом. Потому Лола невольно и нахмурилась в ответ. Больно. Бывает больно, она вновь и вновь повторяла эту фразу мысленно, почему-то думая о том, что ей бы это, скорее всего, понравилось. Как и ему. Ему бы понравилось, проведи она с силой ногтями по его горячей коже, оставляя алые следы. А ей бы понравилось, прикуси он её кожу зубами до розоватого — саднящего — следа. Невольно задержала дыхание на этот краткий миг, видя, как загорелся его взгляд томным пламенем, а затем поспешила отогнать от себя эти мысли, отворачиваясь от него и на удивление легко натягивая упругую тетиву изогнутого лука.
Она готова была поклясться, что раньше никогда подобное оружие в руках не держала. И уж точно не стреляла из него. Но почему-то рука у неё совсем не дрожала от напряжения, а стрела так комфортно располагалась в пальцах, совсем не думая соскальзывать. Это оказалось необычайно легко. Но ведь так быть не должно, разве нет?
И только Лола хотела было выстрелить, толком и не целясь, как ощутила прикосновение его горячих ладоней к её предплечьям, а затем услышала тихий, совсем интимный, шёпот у самого уха, касающийся ласково её кожи приятной хрипотцой.
— Не торопись. Как следует рассмотри цель, — мягко произнёс он, прижимаясь к ней теснее, позволяя ей почувствовать твёрдость его мышц, — Пойми в чем она заключается.
Она совсем не видела мишень в этот миг, стараясь сморгнуть непрошенные обрывки нечётких образов, что будто покинули пределы какого-то странного сна и завладели её разумом. Они были совсем туманные и до дрожи знакомые… и она резко в тот же миг опустила тетиву, слыша как стрела со свистом вонзается в цель, и позволила себя после прерывистый вздох удивления. Прямо в середину. Без каких-либо усилий, будто бы она всю жизнь этим и занималась. И переведя взгляд на Нарцисса, она недоуменно нахмурилась от вида лёгкой печали, блеснувшей в его взгляде.
Он думал, что это поможет ей вспомнить, кто она на самом деле и кто он для неё. Он думал, что сможет обыграть коварную Афродиту, которая действовала по наказу его брата, так желающего спасти своё весеннее дитя от мрака. Зевс даже и не догадывался, что его прелестная дочь была будто бы создана для всего этого, вынуждая мрак расцветать, подобно алым бутонам шипастой розы. А она в этот миг только и могла думать о горько-сладком привкусе граната на языке и о том, как хотела бы коснуться своими губами его губ, чтобы узнать, каково искушение на вкус.
========== Bring me her heart (Клаус/Кэролайн) ==========
Комментарий к Bring me her heart (Клаус/Кэролайн)
Фэндомы: Дневники вампира и Однажды в сказке
Образы: Киллиан Джонс (Капитан Крюк), Реджина Миллс (Злая Королева) — «Однажды в сказке».
В такие моменты Кэролайн вызывала у него непроизвольную улыбку на губах, которую он старался поскорее замаскировать под обыденную усмешку. Давно уже усвоил ведь, что над той кто носит корону и вырывает сердца одним резким и уверенным движением руки, не стоит подшучивать, пусть они и далеки от того мира, где ей была подвластна магия.
Тот мир был прекрасен. Тот мир был их домом, а здесь остались в его распоряжении лишь тошнотворно однотипные деньки, в которых он окончательно уже запутался, не зная даже сколько лет прошло с момента активации заклятия. И единственным его утешением стало любимое из далёкого детства занятие, что спасло его от будничной скуки и дало относительное чувство равновесия. Правда, ещё одной точкой опоры стала как раз та, кто и наложила это заклятье, сыпля раз за разом грубостями и всё же касаясь его губ извечно жалящими поцелуями, что опьяняли крепче любого алкоголя, уничтожая начисто выдержку.
— А теперь заявилась эта спасительница и намеревается отнять у меня моего сына! — Кэролайн наконец появилась в просторной комнате, заметно скривившись и беглым взглядом окинув гостиную, пытаясь отыскать свою блузку.
И он готов был с лёгкостью признать, что что-то определенно притягательное было в её капризном и в то же время злобном тоне. В этом и была вся она — королева, которую боялся каждый житель зачарованного леса. Кто бы только мог подумать, что за столь прелестным и миловидным личиком скрывается темнейшее из созданий, сотканное из нитей чёрной магии и губительной ненависти, что она источала каждой клеточкой своей хрупкой фигурки.
— Так убей её, — спокойно отозвался он, возвращаясь вновь взглядом к мольберту, краем глаза посматривая на неё, то и дело лаская взглядом обнаженную мраморно-белую кожу, которой совсем недавно касался губами, — В чём проблема?
— Ох… — раздраженно прошипела она в ответ, с силой сжав на миг алую ткань пальцами, будто бы она была виновницей всех её бед, — В чём проблема?! — воскликнула Кэролайн, тихонько ругнувшись, — Проблема в Голде!
Клаус недоуменно нахмурился, посмотрев на неё вопросительным взглядом, и она закатила в привычном жесте глаза в ответ на это, наиграно тяжко вздохнув.
— Он лишил меня возможности убить эту паршивку с гномами и тошнотворной очаровательностью, — пояснила как можно терпеливее Кэролайн, вызвав вновь этим его улыбку, которую он так старательно от неё всегда прятал, — А их с рафинадным принцем дочь вообще дитя истинной любви и источник светлейшей магии, которая вырвется на свободу, стоит мне только пальцем её тронуть.
А вот это уже могло стать проблемой, Клаус это понимал совершенно отчётливо. Если спасительница разрушит заклятье, то все жители Сторибрука вспомнят, кто они такие. Тогда уж точно они с Кэролайн окажутся в полной заднице. Без магии, да ещё и в городе полном их врагов… шансы выжить очень близки к нулю.
— И зачем ты мне всё это говоришь? — чуть помедлив, всё же поинтересовался он осторожно, понимая, что у такого стратега, как Кэролайн, заготовленного плана не быть попросту не может.
Она непривычно медлила с ответом, старательно расправляя несуществующие складки на строгой юбке. И эта её нервозность как ни что другое говорили о том, что угроза вполне реальная. Она боится спасительницу. Боится того, что та может сотворить с её тщательно выстроенном на её собственных страданиях мире.
— Потому что ты мне нужен, пират, — на выдохе произнесла непривычно мягко она, шагнув чуть ближе, — Отнять жизнь можно и без магии, а ты, насколько я помню, в этом неплохо преуспел, — её голос к концу предложения стал куда более уверенным и привычно твёрдым, а из взгляда испарились лишние сомнения, — Столько историй о тебе слагают в том мире, аж мурашки по коже.