Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 13 из 22

«Кто ты?» — не выдержав, спросила всё же она в один из вечеров, опасливо оглядываясь на дверь спальни, боясь, что кто-то может войти.

«Меня зовут Клаус. А тебя?»

Она несколько раз прочла написанное, смотря как исчезают вновь строки, и крепче сжала перо в пальцах, пачкая чуть кожу едкими чернилами.

«Кэролайн» — спустя несколько минут медленно вывела своё имя она, заворожено наблюдая за тем, как и оно стремительно исчезает, вынуждая её в нервозном жесте чуть покусывать нижнюю губу зубами.

«Приятно познакомиться, Кэролайн. Что же тебя беспокоит? Ты мне расскажешь?»

Отчего-то сомнений стало ещё больше, и она отвела поспешно взгляд от страниц, будто бы боясь, что он может всё увидеть в её голубых глаз. Совсем не понимала, откуда дневник знает, что её что-то тревожит. И скользя неспешно пальцами по страницам, она едва поборола желание вновь отложить его в сторону, решив всё же рискнуть. Это ведь просто дневник.

«Мне тяжело».

«Что тебя беспокоит?»

Она несколько раз поднесла нерешительно заострённый кончик пера к желтоватой странице, в итоге выведя всего одно слово, что было ложью:

«Учеба».

«Ты можешь не врать мне. Я же дневник. Кому я могу сказать?»

Резкий вздох сорвался с её тонких губ, и она ощутила, как неприятно защипало в носу, вынуждая её на миг прикрыть глаза. Ещё никто не ловил её на лжи, веря покорно в её слова о том, что с ней всё в порядке. Никто и никогда не настаивал, не пытался даже узнать чуть больше. И ей так захотелось выговориться в этот миг. Это было странное чувство, но она к этому была отчего-то готова. Ведь ей даже не придётся говорить, видеть лицо собеседника и отводить от него вновь и вновь взгляд. Нужно лишь написать, ведь это и правда лишь дневник.

«Я недостаточно хороша» — написала всё же она, тут же поспешно дописав окончательную правду: «Для всех».

«Кто тебе это сказал?»

«Никто».

Никому и не нужно было даже говорить. Это ощущалось. Ощущалось каждый раз, и потому ей тут же хотелось сбежать подальше, устав уже притворяться той, кем она не является, для того, чтобы общаться хоть с кем-нибудь.

«Тогда почему ты так думаешь?»

«Все отворачиваются от меня. Рано или поздно, я остаюсь одна. Уж лучше тогда ни с кем не сближаться».

«И проводить время за книгами?»

Она вновь удивлённо взглянула на написанное, невольно улыбнувшись на весьма проницательную фразу, пусть и прозвучавшую столь резко.

«Они лучше людей».

«Когтевран?»

Кэролайн спешно оглянулась по сторонам, подсознательно желая вновь увериться, что она в комнате одна, кожей ощущая всё же чьё-то присутствие. И на паранойю списать это было совсем нельзя, лишь на мощную магию, заточенную внутри дневника, что будто бы заглядывал в её мысли. И она совсем не знала, как ей на такое реагировать. Бояться? Или же попытаться довериться этой частичке волшебства?

«Как ты узнал?»

«Только в Когтевран могли отправить подобную тебе. Если только, конечно же, ты сама не просила об этом шляпу».

«А она прислушивается?»

«Всегда».

***

Страх перед Клаусом исчез, и она отчего-то всё больше и больше тянулась к дневнику, стараясь поскорее оказаться в комнате и поговорить с ним подольше. Он понимал её, как никто прежде. Он будто бы незримо был рядом каждую минуту, заставляя её улыбаться. И лишь одну тему Кэролайн не решалась поднять слишком долго. До тех пор, пока сил с этим тянуть уже не осталось. Ей нужно было узнать.

«Так кто ты, Клаус?»

Слова вновь исчезли, и Кэролайн ощутила напряжение в каждой клеточке своего тела, с замиранием сердца ожидая ответа, которого не было слишком долго. Будто бы Клаус раздумывал, стоит ли ей говорить. А, быть может, решался. Так же, как и она тогда.

«Воспоминание, живущее на этих страницах».

Она чуть нахмурилась, совсем не понимая, как это возможно. Как возможно оставить воспоминание на страницах дневника и почему об этом не написано ни в одной из известных ей книг?

«Зачем тебя создали?»

«Чтобы обрести друга. Обо мне позабыли, когда я исполнил своё предназначение».

Значит, его тоже бросили. Отвернулись, когда надобность в его обществе пропала. Как только владелец дневника такое смог допустить?

«Тебе одиноко?»

«Было. Долгое время. Но сейчас я снова могу общаться. С тобой. И я рад этому».

Улыбка вновь невольно коснулась её губ и она ощутила странное тепло, прошедшее по телу и сгустившееся в области сердца.

***

«Как думаешь, я слишком погружена в книги?»

«Что-то случилось?»

Кэролайн уже давно перестала обращать внимание на то, что от Клауса трудно что-либо скрыть. Он понимал её. Он будто бы ощущал её эмоции через написанные слова.

«Все говорят, что я странная. Может мне нужно меньше учиться?»

«Позволишь показать тебе кое-что?»

Она недоуменно нахмурилась, окончательно сбившись с толку, и потому поспешила задать следующий вопрос:

«Показать? Но как?»

«Ты мне доверяешь?»

«Да. Да, я доверяю» — совсем не раздумывая написала она, думая лишь о том, что нет в мире человека, которому она доверяла бы больше.

Внезапно страницы сами собой стали перелистываться, вызвав у неё испуганный возглас сперва, а когда они замерли, она увидела лишь полоску бледно-золотого цвета, что становился всё ближе и ближе. И спустя всего пару секунд она стояла в Большом Зале, смотря на то, как на худощавого мальчишку надевают распределяющую шляпу. И ей понадобилось всего пару секунд, чтобы понять, что перед ней Клаус в его первый день в Хогвартсе.

Воспоминания сменяли друг друга, и она видела его в окружении книг. Одинокого и такого серьёзного. И лишь спустя несколько лет вокруг него становилось всё больше и больше людей, а улыбка касалась теперь его губ порой. Вот что он хотел ей показать. Ей не нужно меняться. Ей не нужно подстраиваться под кого-то. Истинные друзья примут таким, каков есть. И стоило ей только подумать об этом, как всё исчезло, а перед глазами вновь возник чистый лист дневника.

«Значит, ты слизеринец?» — всё же решила написать она спустя несколько минут молчания.

«Тебя это пугает?»

Вот что ей нравилось в нём — он не давил на неё и позволял ей уйти от разговора, будто бы зная, что ей даётся это нелегко и вызывает дискомфорт. И его предположения вызвали лишь улыбку. А ведь многие и правда бояться слизеринцев, презирая их всем сердцем.

«Вовсе нет».

«А куда бы ты хотела попасть?»

«Я не знаю».

Это была чистая правда. Совсем не знала, где её место. И осознание этого вынудило её отвести поспешно взгляд от дневника, всё же не сдержав пару слезинок, скатившихся бегло по щеке и коснувшихся потрепанных страниц.

«Ты плачешь?»

Кэролайн закрыла тут же дневник, откладывая его в сторону, зная, что он поймёт, почему она не стала отвечать. Он поймёт, что ей попросту нужно побыть одной.

***

Ей всё это время так хотелось написать ему, но отчего-то она раз за разом себя останавливала, списывая всё на странные события, происходящие порой в замке. И лишь когда увидела кровавую надпись на стене, по прибытию отыскала в чемодане дневник. Ей было страшно, как и всем. Ей нужно было с кем-нибудь поговорить об этом. И только он мог ей в этом помочь.

«Клаус».

«Я рад, что ты написала, Кэролайн. Я скучал».

Сердце невольно пропустило удар, и она ощутила едкое чувство сожаления. Собственноручно ведь оставила его вновь в одиночестве, отвергнув так, как когда-то его создатель. И потому дала себе слово, что никогда не заставит его страдать. Пообещала, что будет всегда рядом, до тех пор, пока сможет, конечно же. И страх вновь вернулся, вынуждая её решиться на этот шаг.

«Могу я спросить кое-что?»

«Всё что угодно».

«Что тебе известно о Тайной Комнате?»

«В ней обитает ужасное чудовище, что поместил туда сам Салазар Слизерин. И лишь его потомок способен её открыть, чтобы избавить школу от недостойных».

Кэролайн изумлённо вздохнула, вновь в порыве испуга оглянувшись по сторонам, будто бы это самое чудовище могло быть здесь, и дрожащей от переживаний рукой написала: