Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 7 из 20

Хорошо хоть, что он завтрак ей всё же приготовил, спасибо и на этом. Вот только сделал это с таким видом, что желание разбить эту самую тарелку об его тупую голову взыграло в ней вновь, засверкав невообразимо яркими красками. И ладно если бы завтрак был стоящим, но куда уж там. Поэтому Кэролайн искренне надеялась, что когда-нибудь сможет выкинуть из головы этот день, а так же этот отвратительный привкус жареного бекона явно второго сорта, в котором, кажется, были одни лишь отвратные добавки, и не такой уж жуткой яичницы, пусть она и была приготовлена не из перепелиных яиц.

Она попросту отказывалась понимать, каким образом он здесь живет. Это ведь абсолютно отвратительное место, где даже время отказывается работать и сбегает в ужасе прочь. Ведь как иначе объяснить тот факт, что день тянулся невыносимо долго, словно прошла уже неделя, а не несколько часов? Ещё даже темнеть не начало. А крупные хлопья снега всё продолжали сыпаться с неба, вынуждая её лишь обреченно вздыхать. Однозначно она застряла здесь и на следующий день. Быть может послезавтра, — если ей конечно повезёт и завтра будет лишь солнце, — эти сугробы чуть подтают и она сможет уехать отсюда, забыв всё это как страшный сон.

Вновь со стороны дивана раздалось шуршание, и Кэролайн закатила раздраженно глаза. Чуть наклонившись влево, чтобы видеть, что происходит в гостиной, она заметила, что он подкинул ещё несколько поленьев в камин и вновь уселся в своё скрипящее кресло, возвращаясь к чтению. И как он только не устаёт от этой давящей тишины? Нет, она и сама любила побыть в одиночестве, но только если в руках был телефон, желательно с доступом в интернет, ну или на крайний случай что-нибудь поинтереснее того чтива, которым он увлекался. Это явно не было что-то фантастическое и уж тем более мистическое. Скорее всего он читал ненужную чепуху, которая призвана лишь загрузить мозг обилием информации.

Клауса явно нельзя было назвать компанейским парнем, скорее это нудный отшельник, который предпочитает проводить время с книжкой. Интересно, у него женщины то вообще хоть были? Или книга ему заменяет и это? А может он принял целибат, а эта жуткая волосатость лишь способ отпугивать от себя противоположный пол? Кэролайн едва подавила смешок от абсурдности собственных мыслей, которые скакали с одной темы на другую. А такое бывает только тогда, когда уровень стресса достигает своего болезненного предела. Обычно в такие моменты она начинает говорить невпопад и совершать всякие несусветные глупости от которых на следующее утро ей часто бывает стыдно. Да ещё потом подобные картинки вдруг сплывают ни с того ни с сего в мозгу, вынуждая её тут же крепко зажмуриваться, чтобы отогнать нежелательный образ, засевший ярко в крайне услужливой памяти.

Она искренне надеялась, что подобное не произойдёт с ней сегодня, потому что стыдиться чего бы то ни было в этом захолустье она была не намерена. Ведь подобный ужас будет её явно преследовать до конца дней, вновь и вновь стоя перед глазами, словно эпизод из голливудского фильма ужасов. Ей хватало и того, что она выглядит совершенно отвратительно и неухожено, будто бы какая-то деревенщина. Мама наверняка бы сказала что-нибудь едкое и безумно забавное, если бы только увидела в какую задницу попала её дочь. Мама…

Кэролайн вдруг замерла, нервно скользнув беглым взглядом по маленькой комнате. Только сейчас до неё дошло, что она ведь даже ей не позвонила и ничего не сказала о том, что собирается уехать из города. Наверняка Элизабет уже напридумывала себе самого страшного, и отчего-то чувство вины стало куда более давящим и осязаемым, оставляя неприятную горечь на языке и вызывая тяжесть на сердце. Знала ведь, что её мама та ещё паникерша, любящая накручивать себя раньше времени до абсурда. И обычно именно Кэролайн была тем человеком, который успокаивал её, немного походя на отца своим рациональным мышлением. А вот завышенное чувство собственного достоинства и вспыльчивость ей явно не от него достались.

— Нет, я так больше не могу, — прошептала тихонько она, потерев озябшими пальцами виски, а затем встала с кровати, оттягивая ткань своего вязаного платья, которое уже успело высохнуть и теперь приятно прилегало к коже, в отличие от его жуткой хенли, в которой ей пришлось вчера спать.

Увы, в её крохотной и совершенно бесполезной сумочке не нашлось ничего полезного, иначе бы ей не пришлось до сих пор ходить в грубых мужских носках. Но выбора не было. Либо капроновые колготки, которые явно порвутся в первые же секунды об этот шероховатый деревянный пол, либо это шерстяное чудо. Их хоть было не жалко.

Миновав тонкую перегородку, Кэролайн неловко замерла, смотря на сосредоточенный вид Клауса, мысленно подбирая варианты для подобной ужасающе нудной и пресной картины маслом. И остановившись всё же на «застывший во времени», она тихонько кашлянула, привлекая к себе его внимание. Он молча оторвал взгляд от книги и перевёл его на неё, смотря вопросительно, чуть вздёрнув левую бровь.

— Слушай, я понимаю, что ты уже привык к одиночеству и этому отвратительному молчанию, как и к этому жуткому холоду, и такому дому…

— Это я уже слышал, — перебил её сухо Клаус, вызывая мелькнувшее удивление во взгляде голубых глаз, а затем вновь вернулся к чтению, — Ближе к делу. Оскорбления в свой адрес я уже устал выслушивать.

Кэролайн тут же насупилась, шумно вздохнув, и её щеки приобрели чуть красноватый оттенок, выдавая недовольство и просыпающийся внутри неё гнев. Вот ведь нахал. Да как он смеет разговаривать с ней с подобным пренебрежением, будто бы она какая-то назойливая мошка, не достойная даже его взгляда?! Она попросту не могла поверить в то, что ягодицы этого козла она с утра оценила!

— Мне скучно, — коротко произнесла она спустя, кажется, целую минуту, а затем вновь сделала шумный вздох и намерено прошествовала к разложенному дивану, на котором он каким-то образом спал эту ночь.

Простыни и одеяло не были убраны, равно как и подушка, и потому Кэролайн немного брезгливо сдвинула светлую ткань, освобождая себе место, куда могла бы сесть, не соприкасаясь с его постельным бельём кожей. И он это явно заметил, судя по тому, как уголки его губ чуть дрогнули, а затем заметно заиграли желваки на острых скулах, вынудившие её немного насторожиться. Мало ли что ему взбредёт в голову. Вдруг он до смерти изобьет её этой самой книжкой, а затем выкинет в сугроб?

Вот только он по-прежнему её игнорировал, молча и сосредоточено скользя по страницам взглядом, довольно быстро переворачивая их. И Кэролайн даже задалась вопрос, а не одни картинки ли там? Может он попросту спрятал туда эротический журнал и прикидывается, будто бы читает что-то невероятно умное? Ведь, кажется, что книжка эта написана на другом языке, судя по совсем странным словами, которые были указаны на потрёпанной тёмной обложке.

— Ты англичанин ведь, да? — вдруг спросила она, когда в сотый раз осмотрела гостиную, успев даже найти несколько десятков раздражающих её моментов в убогой обстановке.

— Как догадалась? — вдруг саркастично произнёс он, коротко усмехнувшись вызвав тем самым её искреннее удивление.

Она не могла поверить своим глазам. Неужели этот истукан способен на что-то, что хоть отдалённо напоминает сарказм? Может он и не настолько уж безнадёжен? И Кэролайн вдруг подумала о том, что вполне возможно что за этим угрюмым фасадом, прячется что-то большее, чем просто редник-неудачник, который живет в захолустье. Но затем предпочла отмести эти мысли куда подальше. Её привычка всё идеализировать и искать даже в хулигане хорошего парня, а главное верить, что именно она способна его изменить, явно до добра её не доведёт. Нет, это не значило, конечно же, что она бросится спасать совсем уж мудака, который будет нести бред про внутренних демонов. Всё же, мозг и здравый смысл у неё имелся в наличии, хотя не всякий в это верил, да даже она иногда сомневалась в этом.

— Почему ты живёшь здесь? — спросила вдруг Кэролайн, и впрямь желая узнать, сколько же подков надо потерять, чтобы попасть на такое беспросветное дно.