Страница 29 из 69
Так, за все четыре десятка лет Российское Правительство не приложило в отношении развития судоходства по Аму-Дарье решительно никаких стараний и внимания. Даже не постаралось поощрить к тому частную инициативу, ибо известно, что все попытки такого рода самым исправным манером тормозились нашим Военным Министерством.
Только в 1907 г. пробила себе путь одна компания волжских судовладельцев, основавшая Общество пароходства и торговли «Хива», которая и открыла рейсы от станции Ташкентской жел[езной] дор[оги] на Аральское море, по этому морю и далее – по реке Аму-Дарья до нашего Нового Ургенча. Общество это только вышло из периода организации и теперь (приблизительно 2—3 года) работает исправно, хотя и недостаточно оборудовано судами. Во всяком случае, только в заслугу этому Обществу может быть поставлен факт чрезвычайно быстрого развития хлопководства в районе дельты Аму-Дарьи, где до того времени оно было в зачаточном состоянии.
В зимнее время, с ноября по март, Хива сообщается с миром только караванными путями.
С постепенным ростом интересов русской промышленности возникал неоднократно и вопрос железнодорожный. Представлялись ходатайства, производились рекогносцировки, но все добрые намерения в этом направлении безвозвратно гибли и глохли где-то в административных дебрях. Впрочем, в последнее время разрешение нашего железнодорожного вопроса на очереди, и дело по-видимому тормозится событиями военного времени, хотя, может быть, это именно время должно было бы побудить к скорейшему разрешению вопроса.
При такой изолированности Хивы, конечно, не мог проникать в нее истинный культурный элемент, который подготовил бы почву к будущей политической ассимиляции края с империей, а русская власть совершенно ни о чем не заботилась.
Отношения с туземным населением
Отношение туземцев к русским приняло сразу же вполне дружественный характер, даже с оттенком признания за русскими известных сторон превосходства. Впрочем, это и определялось Мирным статутом[139], а с другой стороны – само собою устанавливалось характером русской колонизации: занимаясь лишь торговлей и внося большие капиталы на развитие хлопковой промышленности, русские, естественно, и не могли вызывать к себе враждебных отношений. Имя русского человека для туземца было почетно, неприкосновенно, уважаемо, и такое отношение складывалось совсем непринужденно. Фактически создавалось за русскими безусловно господствующее положение прямых завоевателей.
В свою очередь и русские ни мало не злоупотребляли своим преимущественным положением, но, наоборот, благодаря, своей сравнительной малочисленности и разобщенности, русские по внешности сами более приспособлялись к местным условиям. Так, все поголовно русские принуждены усваивать туземный язык, тогда как между туземцами знающих русский язык совсем нет, если не считать немногих купцов, ежегодно путешествующих в Москву и на Нижегородскую ярмарку.
Права русских
Юридические права русских в Хиве определялись исключительно условиями Мирного трактата[140], ибо никакие законы империи на Хиву не были распространены. Частично это имело место только уже в 1912 г., при издании закона «О русской юрисдикции в Хивинском ханстве»[141]. Мирным трактатом определялись эти права в чрезвычайно кратких и сжатых формулах, которые, естественно, не могли служить основанием правовых норм. При первоначальной ограниченности и узости интересов русской колонизации могло быть достаточно и этих основных формул, тем более что гражданские правоотношения между русскими и туземцами определялись обычаями страны (шариат[142]и проч.).
Но с течением времени, когда требования жизни стали усложняться, основ Мирного трактата оказалось недостаточно. И если преимущественные права русских не затрагивали непосредственно интересов туземного населения, то само ханское правительство постоянно стремилось к ограничению прав русских, в особенности в отношении беспошлинной, безналоговой торговли и промысла. Конечно, ханскому правительству этого достигать обыкновенно не удавалось, ибо русские все же умели отстаивать свои права. Но важно отметить, что русская Администрация проявляла к интересам русских самый преступный индифферентизм. Мало этого, администрация нередко попирала эти права в угоду ханству, милостями и щедротами не оставлявшему таких верных своих слуг.
Попытка инструировать общие основы Мирного трактата была сделана в 1898 г. бывшим начальником отдела[143] (ныне Сыр-Дарьинский губернатор) Генералом Галкиным. Эта инструкция служила чем-то вроде кодекса прав русских в Хиве, но исключительно в области фискальной. Вторично вопрос возбуждался при Генерал-Губернаторе Субботиче, по посещении им в 1905 г. Хивы. Но так как Генерал Субботич скоро сошел с административной сцены, то и вопрос заглох навсегда.
Роль Русской Администрации в сношениях с Хивой
Чем и как определялись политические взаимоотношения между империей и Хивой и существуют ли в нашей дипломатии на этот счет какие-либо акты, об этом я судить не могу. Но, оставаясь непосредственным свидетелем этих отношений на пространстве полутора десятка лет, наблюдая растерянность Администрации в разрешении самых, казалось бы, обыденных вопросов, вытекавших из области прав русских в Хиве, я нахожу, что Русское Правительство не имело на этот счет никаких писаных основ, и все решительно в этой сфере базировалось на личном усмотрении правящих сфер, в частности Военного министерства, в ведении коего находится Туркестанский край.
Непосредственные сношения с ханством и соблюдение интересов русских в Хиве возлагаются на начальника Аму-Дарьинского отдела, но без консульских прав. Бутафорское государство, ханство Хивинское, очевидно, не удостаивалось такого почетного к себе внимания. Оставаясь на положении особого государства, ханство сумело сохранить свое архаическое внутреннее устройство, пренебрегая политической зависимостью от империи. Когда требовалось, оно весьма удачно откупалось от власти, идя навстречу всем ее вожделениям, начиная от начальников отдела и кончая Военным министерством. И власть была верна себе: она совершенно закрывала глаза на хаос хивинского управления, на недостатки в сфере прав русской колонии и ее многочисленные нужды. Она решительно не обращала внимания на злобное, презрительное отношение ханского правительства к русским. Но поразительнее всего то, что русская власть поощряла в ханстве междоусобную племенную вражду, что красной нитью проходит по истории туркменских волнений.
Начальники Аму-Дарьинского отдела, оставаясь как бы посредствующей инстанцией в сношениях между высшей русской властью и ханством, не обладали самостоятельностью почина в этом отношении и могли показываться при ханском дворе лишь по поручениям свыше. Эти моменты, конечно, бывали истинными праздниками власти. За мое время здесь сменилось шесть начальников отдела, и народная молва (что подтверждаю и я своими личными наблюдениями) четверых из них наделяет особенным пристрастием к взяточничеству. Трое из них были настоящими прислужниками ханства, и последнее благодаря этому нередко наглело до полного игнорирования прав русских. Особое, исключительное место по личной бездарности и способности к темным делам занимает ныне благополучно сатрапствующий полковник Колосовский, о доблестях коего будет сказано ниже.
«Набеги» на ханство изредка устраивались и Генерал-Губернаторами и разными представителями Военного министерства. Из последних оставил по себе неизгладимую память ныне находящийся не у дел Генерал Цель (бывший Начальник Азиатской части Главного Штаба). В министерское хозяйничанье Сухомлинова Генерал Цель вообще играл роль «доброго гения Хивы», благодаря чему в Хиве могло твориться немало всяких подлостей. Между этими деяниями известно, между прочим, убийство (в 1913 г.) первого ханского министра Сеид-Ислам-Ходжи[144], человека весьма умного, энергичного новатора и искреннего сторонника русских. Убийство это было совершено не только по попустительству, но и прямому приказанию хана. Это блестящее деяние бутафорского властелина, всем здесь прекрасно известное, было отлично прикрыто обильным золотым дождем, направленным к Сухомлинову через Целя. Впрочем, один из ханских сановников не раз цинично говаривал, что он мог бы «замазать» в военном министерстве любую мерзость, которую способны были бы совершить сам хан и его правители. Недаром во время официальных путешествий в Петроград, для представительства или участия в торжествах и церемониях, отсюда отвозились подарки в министерство целыми вагонами…[145].
139
Речь идет о Гендемианском мирном договоре между Россией и Хивой.
140
Речь идет о Гендемианском мирном договоре между Россией и Хивой.
141
28 июня 1912 г. был принят закон «О русской юрисдикции в Хивинском ханстве». В соответствии с ним все гражданские дела, в которых фигурировали русские подданные и иностранные подданные христианского вероисповедания на территории Хивинского ханства, передавались для судопроизводства мировым судьям Амударьинского отдела и Самаркандского окружного суда. Если по делу проходили подданные хана или иностранцы-нехристиане, то начальник Амударьинского отдела, должен был информировать хивинское правительство о предпринимаемых судом действиях.
142
Шариат – свод религиозно-этических и правовых предписаний ислама.
143
Имеется в виду Амударьинский отдел.
144
Сеид-Ислам-ходжа, везир-экбер (старший министр) в период правления Сейид Мухаммед-Ра-хим-хана. Был одним из немногих ханских сановников, понимавших необходимость серьезных изменений в ханстве, связанных с изменением и ростом его экономических сил. Убит в 1910 г.
145
Так в документе.