Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 42 из 43

Когда Клаус поцеловал её чуть позже, требовательно и по привычке властно вливаясь в её губы, он явственно ощутил на языке привкус лаванды, улавливая тут же характерный её запах, отстраняясь мигом и обращая яростный взгляд куда-то в сторону, уходя от Кэролайн и вновь закрываясь.

Францию они покинули уже через час, смотря на ставшие ей знакомыми виды с самолёта, пересекая в итоге Атлантический океан, ощущая кожей жар солнца и мягкость песка под ногами у солёной воды. Здесь казалось, что мир остался далеко позади, оставив их лишь вдвоём, отрезав от шума городов и проблем сумасшедшей семейки.

— Расскажи мне, — Кэролайн произнесла это решительно в один из дней, накрывая ладонью его ладонь, переплетая пальцы их по привычке, одаривая тёплой и светлой улыбкой, согревающей охладевшее давно уже сердце.

Вот только он промолчал, а днём позже, в их девятую годовщину, она вновь получила цветок лаванды. Один-единственный, подвявший под палящим солнцем карибских островов. Рядом с ним была небольшая картонная карточка, с выведенными каллиграфическим почерком буквами, сложёнными в предложение, выбившие весь кислород из лёгкий: «Я всегда найду тебя, моя любовь». И понять, что это значило она не смогла.

Аврора ей отвечала всегда быстро, а Кэролайн хотелось отчего-то как никогда выговориться, устав окончательно от того, как Клаус скрывает от неё важное что-то, запрятав глубоко в своём сердце или, быть может, в тёмных уголках сознания, отказавшись что-либо говорить о записке. Беседы с ней вызывали каждый раз улыбку, и каждый раз она невольно вспоминала мимолётное касание её губ, чувствуя приятное тепло даже спустя столько дней, прикасаясь к своим губам пальчиками, будто улавливая сладостный привкус на миг.

Свою злость с приближением очередной годовщины, Клаус компенсировал особым вниманием, куда более пылкими и ревностными поцелуями, стискивая её запястья ладонями и вжимая сильнее в постель своим телом, срывая с губ томные стоны и ловя с улыбкой её озорной смех.

На десятилетие их отношений не было ни букетов, ни других подарков, отдающих ароматом лаванды. Лишь довольная ухмылка Клауса, которая оборвалась в тот миг, как миниатюрная девушка с едва уловимым французским акцентом впорхнула в гостиную их дома под руку с улыбающейся Кэролайн, которая смотрела на неё совершенно очаровано, влюблено даже. И взгляд зелёных глаз, обращённый на него, не сулил ничего хорошего тому, кого она любила так сильно долгие века, не знача больше, видимо, ничего. Ведь о ней он так Кэролайн ничего и не рассказал.

Гнев давно отступил, оставив лишь принятие того, как Клаус сумел впустить всё же новые чувства в сердце к той, чей смех такой чистый, а взгляд голубых глаз сияет, вызывая тепло на сердце неминуемо. Ведь тот гнев, который овладел ею в тот миг, когда она отослала самый первый букет, оставляя Клаусу тем самым послание, перерос уже в такие знакомые ей отчаянно-горькие, но в то же время трепетные, чувства, которые она дарила до сих пор тому, кто вдыхал с упоением аромат её длинных локонов и целовал удивительно сладостно, находя раз за разом на лавандовом поле.

========== You all fall (Лиззи, Кэролайн и Аларик) ==========

Вампиры тоже могут, оказывается, уставать, и скажи Кэролайн это кто-то пару недель назад, она бы лишь закатила глаза раздражено и окинула насмешливым взглядом такого недоумка, что посмел вообще сказать такую чушь. Вот только этим самым недоумком была сама в этот миг, прижимаясь лбом к прохладной поверхности стены, делая медленный и глубокий вдох, хоть на миг пытаясь избавиться от боли, что разъедала медленно, но так методично и жестоко, её сердце.

Вампиры могут уставать. Вовсе не физически, а эмоционально. Настолько, что хотелось перешагнуть грань и отключить окончательно чувства, лишь бы не слышать крики Лиззи по ночам и не наблюдать за тем, как она угасает на глазах, смотря на неё усталым, изможденным до предела, взглядом. Её тонкий голосок уже давно превратился в хрипловатый шёпот, губы были искусаны от боли и постоянного страха, отражающегося во взгляде её совсем уже не детских голубых глаз. Её дочь умирала на её глазах, а она совсем ничего не могла сделать.

— Как она? — невесомое прикосновение Рика к её плечу, вынудило её вздрогнуть и обернуться к нему лицом, лишь взглядом спрашивая, удалось ли что отыскать в стенах Арсенала.

Вот только ответом стал его потупленный виновато взгляд и сжатые в упрямую линию губы. И выглядел он в этот миг ничуть не лучше Лиззи, проведя так же без сна несколько дней в попытке отыскать ответы или обнаружить след хоть одного из Майклсонов. Ведь из-за них всё и началось. Кэролайн казалось ведь, что в Новом Орлеане им будет безопаснее, что они смогут сбежать от новой сверхъестественной проблемы Мистик-Фоллса, вот только наткнулись на заброшенную Бойню. Там осталась лишь разруха, будто не один день пытались методично уничтожить — вытравить — каждую частичку первородной семьи, чей дух, кажется, впитался в стены. Как и кровь, застывшая пугающе на изогнутой букве М, будто бы говоря этим, что кровь самых первых вампиров была здесь пролита.

— Мама, — жалобный детский голос раздался позади, обращая мигом внимание Кэролайн на себя.

— Будь с ней, — Рик едва выдавил из себя ободряющую улыбку, вновь спешно скрываясь за углом коридора, чтобы продолжить поиски, слыша её тяжёлый вздох, потонувший в ласковом шёпоте, которым она принялась успокаивать их дочь.

Уже почти две недели Лиззи не могла уснуть, не видя кошмаров, что причиняют ей боль и вынуждают просыпаться в слезах с громким криком. Почти две недели назад она коснулась ладонью обагренного кровью фамильного камня, отпрянув тут же от него и испуганно оглянувшись, будто почуяв что-то плохое, ореолом вьющееся вокруг неё.

— Я здесь, милая, — Кэролайн вымученно улыбнулась ей, убирая взмокшую от пота прядь светлых волос с её личика, едва сдерживая слёзы в этот миг, осторожно беря её за руку и с ужасом замечая, сколь хрупкой она стала.

Её щёчки, обычно налитые румянцем, впали, а лицо приобрело болезненный сероватый оттенок. Под глазами виднелись синяки от недосыпа, а дыхание и вовсе становилось то слишком шумным и частым, то едва слышным, повергая этим каждый раз её в ужас. И отрывки, которые мелькали в её сознании совсем не помогали понять, что происходит. Эти картинки были совсем не для маленькой девочки, пусть Лиззи и являлась сильной ведьмой.

— Снова вода, — прошептала Лиззи, сделав прерывистый вздох, — И её всегда так много, мама.

— Знаю, знаю, — нервно сглотнула Кэролайн, чуть крепче сжав её ладонь в своей руке, — Но ты сильная, Лиззи. Ты справишься. Только позволь мне ещё разок заглянуть, я снова попытаюсь прогнать эти видения от тебя.

Лиззи сжала губы на миг в тонкую полосу, зная, что от этого будет ещё больнее. Сознание сопротивляется чужому вмешательству, не пускает никого, усиливая интенсивность видений в несколько раз. Но однажды уже получилось пробиться, уловить мельком Новый Орлеан, что выглядел так странно: не было шума парадов, льющегося по улицам джаза и весело переговаривающихся людей, заходящих в бар за порцией бурбона. И это было знакомое чувство. Такое она уже слышала от тех, кто возвращался с той стороны.

Она могла сейчас лишь наблюдать за тем, как её дочь медленно засыпает, чуть подрагивая от пробивающего тело озноба, будто и впрямь долгое время провела в воде, облизывая то и дело чуть посиневшие губы, пока дыхание не выровнялось на несколько минут. Всё шло по обычному сценарию ведь. Каждый раз у неё есть пять минут безмятежного сна, после которых её посещают видения. И источник их уничтожить они так и не смогли, как и понять, что же воздействует до сих пор на Лиззи. Даже Бонни оказалась бессильна, недоуменно хмурясь и говоря лишь с сожалением, что магия эта слишком древняя и чтобы понять её суть уйдёт куда больше времени.

Кэролайн прикрыла глаза, как только Лиззи сорвалась на болезненный стон, чуть дернувшись, и оказалась, как и тогда, в её сне, ловя тут же с усилием кислород ртом, силясь сделать хоть вздох…, но сердце в груди начало биться лишь быстрее, подкрепляя чувство отчаяния, усиливая его и вынуждая ногтями царапать собственную шею до крови, в надежде, что вдох сделать всё же ей удастся. И на языке в этот миг стал ощутим горький привкус влажной земли… он был настолько реальным, что ей понадобилось несколько минут, чтобы напомнить себе, что кислород совсем ей не нужен, а пришла она в этот сон спасти Лиззи.