Страница 40 из 43
— Глупо было к тебе обращаться, — она нервно кивнула, старательно отводя от него взгляд, как делала это всегда, когда хотела скрыть от него свою боль, — Что ж, надеюсь, мне пойдёт оранжевый и отсутствие косметики. Прощай.
Она вымученно ему улыбнулась, ещё раз взглянув на груду коробок с документами с ненавистью, а затем направилась поспешно к двери, дрожащими пальцами касаясь ручки и разрывая окончательно ему сердце этим давящим отчаянием, что исходило от неё. Осталась ведь совсем одна, без единого шанса укрыться от всё набирающих обороты слухов о семье Сальваторе.
— Катерина! — окликнул её в последний момент он всё же, шумно вздыхая и понимая, что идёт попросту на поводу старых чувств, так быстро оживших в сердце, — Я сделаю, как ты просила.
Она вздрогнула в ответ на эти слова, обернувшись к нему так резко и сорвавшись на удивлённый возглас, подкреплённый блеснувшей надеждой во взгляде. Катерина смотрела на него так, будто он был её спасительным кругом; будто бы только он и удерживал сейчас её своим обещанием от соприкосновения с дном, где поджидал её зыбучий песок.
— Спасибо, — прошептала мягко Кэтрин, беря из его рук список свидетелей, закрывая после за собой плотно дверь в его кабинет и теряя тут же мнимую слабость и отчаяние, что сверкало во взгляде карих глаз мгновение назад.
Теперь ведь осталась самая малость — дискредитировать самых опасных свидетелей, которых подкупить им не удастся и похоронить все улики, что могут раскрыть правду. Ведь Элайджа был прав в своих догадках, говоря, что Стефан гораздо хуже того образа, который уже нарисовали СМИ, каким-то чудом только не задев её. Потому что она, Кэтрин Сальваторе, была полноправным партнером в его делах и оставлять его в тюрьме уж точно не собиралась. Стефан Сальваторе выйдет на свободу, а Элайджа Майклсон обагрит свои руки в крови и обмане, если придётся. Потому что не сможет ей отказать, по-прежнему реагируя торопливым биением сердца лишь на её взгляд из-под ресниц. Сегодняшний день это доказал, как и то, что её план, вопреки сомнениям мужа, сработает. И не важно ей было совсем по скольким головам в этой войне придётся пройтись острыми шпильками брендовых туфель.
========== Soothe my soul (Клаус/Хоуп) ==========
Клаусу трудно дышать от одного лишь осознания, что какой-то сопливый мальчишка, который не способен с ним один на один продержаться и секунды, смеет прикасаться к Хоуп, целовать её, притягивать её к себе ближе и сжимать в своих руках хрупкое тело крепко-крепко. Это отравляет похуже аконита, разъедая всё внутри с шипящим звуком плавящегося сердца, что должно было бы уже быть мертво давным-давно.
В нём до этого был лишь один лучик света, одна светлая искра, напоминающая ему, что стоит стать лучше. Вот только этот лучик не принадлежит ему больше. Улыбку тёплую она дарит другому уже, признаваясь жалкому человечишке с таким отвратным, вызывающим сжатые пальцы в кулаки до побелевших костяшек, привкусом нежности и тепла в голосе, что Клаус ощущает невольно как теряет контроль над собой, становясь ещё более раздражительным и свирепым.
Обращается в волка всё чаще и чаще в последние месяцы, скрываясь в дремучих лесах и не сдерживая зверя внутри, разрывая клыками и острыми когтями всё, что под руку ему в этот час попадётся. Вот только неизменно оказывается наутро у крыльца её дома на заднем дворе, подальше от любопытных глаз, обнаруживая перекинутую через перила одежду, что ему Хоуп заботливо подготавливает.
И когда он заходит в небольшой дом, то неизменно находит на кухонной тумбе чашку с крепким чёрным кофе без сахара, вкус которого у Хоуп всегда вызывал нахмуренный мило носик и ворчания по поводу отвратного привкуса. Его малютка любит ведь лишь кофе с молоком и пряники с малиновым джемом, который всегда слизывает языком с губ, прикрывая на миг глаза от удовольствия. Это её традиция по утрам. Его же традиция — ненавидеть самого себя за то, что желает смерти тому, кого она любит; за то, что желает разорвать в клочья любого, кто только осмелится коснуться её.
Клаусу самому тошно от осознания того, что сам бы он хотел прижаться губами к её губам несдержанно, вместо того, чтобы оставлять извечно целомудренный поцелуй на щеке или на лбу, задыхаясь попросту вмиг от бушующих эмоций и ощущая всё острее, когда она улыбается ему мягко, прижимаясь теснее и обнимая крепко-крепко, шепча, что любит. А ему так хочется сказать, что она совсем не знает, сколь сильно любит он её в ответ. Всецело и безумно, что хочется вырвать себе сердце из груди. И всё же, в её компании ему становится чуть легче, демоны не бушуют так сильно, а стихают ненадолго под взглядом его дочери, в её обществе, пропитанном запахом жасмина и вереска.
Потому он приходит всё чаще и чаще к ней, не обращаясь уже волком, а просто заходя на кофе, говоря ей, что скучает. Впрочем, он ведь не врёт. Он действительно скучает. А ещё жаждет всё сильнее и сильнее прижать её к себе совсем не по-отечески, коснуться русых и таких мягких, словно пух, волос поцелуем, уговорив наконец переехать обратно в Новый Орлеан, где ей и место, где подданые ждут свою принцессу, как и окончательно обезумевший уже король. И до помутнения в глазах жаждет услышать её стон, почувствовать губами биение её сердца, прижавшись в ласковом поцелуе к аккуратной груди.
Каждый раз когда Хоуп улыбается ему, когда касается тонкими пальчиками его кожи, его потряхивает и он неизменно отводит тут же взгляд или отступает на шаг, не смея попросту омрачить своим ужасным порывом столь светлое создание, как его дочь, чей взгляд куда более завораживающий, не идущий ни в какое сравнение со светом луны, которая его когда-то влекла.
Только её общество помогает успокоить его душу, и Клаус потому вновь поднимается по деревянным ступенькам в очередное утро, заходя в небольшой, но такой уютный, дом, и застывает тут же, видя чужую кофту, брошенную на диване небрежно. Мужскую кофту, пропитанную запахом этого чёртового мальчишки, совсем не достойного его малышки. И когда секундой позже парень этот появляется из кухни, держа его кружку в руках, по пояс раздетый, то Клаус ощущает, что теряет контроль над собой вновь, понимая, что в этом доме покой он обрести больше не сможет. Этот сопляк отнял и это, заполонив пространство собою.
В ответ на смущенное приветствие он лишь кивает угрюмо, сжимая пальцы в кулаки, не желая даже идти навстречу тому, кто так упорно пытается ему понравится всё это время. Всё что Клаус может сейчас — повторять из раза в раз, что парни приходят и уходят, лишь он является тем единственным мужчиной, что всегда будет в её жизни.
========== Trick me (Клаус/Кэролайн; Кол/Кэролайн) ==========
Комментарий к Trick me (Клаус/Кэролайн; Кол/Кэролайн)
По мотивам сериала Imposters
***
Прочитать человека Колу никогда особо не составляло труда, в особенности, выяснить, блефует ли сидящий перед ним игрок, которым оказалась на этот раз эффектная блондинка. Даже крайне горячая, он сказал бы, успев уже рассмотреть её со всех сторон, пока она проходила в зал и садилась за игральный стол, ведя себя так уверенно и расслабленно.
Приняла его предложение с таким же азартом, с каким и он обычно заключал пари. А ведь могли бы уже ужинать они сейчас вместе, вот только ей взгляд его извращенский не понравился, видите ли. И он понимал, что ему бы на картах в такой ответственный момент сосредоточиться, вот только то и дело невольно отвлекался, скользя взглядом по её округлой груди, виднеющейся маняще в откровенном разрезе платья. А она как назло ещё встречала это короткой усмешкой, постукивая ноготками с алым лаком по столу и ожидая, пока он сделает ставку.
Они наконец остались один на один через двадцать минут, остальные предпочли просто сбросить карты и попивать виски теперь, посматривая на неё раз за разом. Кол готов был поспорить, что даже его старший брат, владелец этого казино, сейчас следит за их игрой пристально через камеры видеонаблюдения, наверняка, посмеиваясь над ним. А, быть может, взгляд его тоже прикован отнюдь не к глазам блондинки. Всё же, Клаус точно такой же мужчина, не умеющий устоять перед красивой девушкой.