Страница 30 из 43
Но регент лишь усмехнулась жёстко, прищурено смотря на него, и морщины на её некогда прекрасном лице обнажились ещё больше, делая вид куда суровее и злее. Она пожала плечами, указав небрежно костлявой рукой на выход из дома и заверив, что постарается ему помочь. Вот только Клаус умел читать между строк, зная, что его дочь помощи не получит, ведь по жилам текла в ней кровь ненавистных им Майклсонов, которых они с радостью обрекут на смерть, представится пусть только возможность.
Едва выйдя за порог особняка, он зажмурился, делая глубокий вдох и стараясь унять растущий гнев, твердя, что сейчас не время убивать ведьм. Нужна их помощь сперва, и осталось лишь понять, как её добиться до того, как его дочь окончательно угаснет на его глазах. Вспоминал невольно тёмные круги под её потускневшими голубыми глазами и исхудавшую фигурку, понимая, что больше не может выносить эту пытку.
— Она не поможет, — раздался вдруг ласковый женский шёпот у его уха, прежде чем он ощутил невесомое прикосновение ладони к своему плечу.
Резко обернувшись, он бегло оглядел стоящую перед ним девушку. Совсем юная, с чистым взглядом лазурно-голубых глаз и облачённая в воздушное светлое платье, что струилось по её телу мягкими волнами, равно как и пшеничные локоны — по мраморно-белой коже. Было что-то странное в её плавных движениях, и только спустя пару секунд он заметил, что она стоит на земле босиком, совсем не дрожа от холода пронизывающего осеннего ветра, возвещающего о приближении Самайна.
— Кто ты? — спросил он, едва придя в себя, вызвав тем самым её широкую улыбку на нежно-розовых губах.
— Была когда-то ведьмой, — в её шелковистом голосе проскользнули нотки печали, что затронула и взгляд на краткий миг, но она быстро пришла в себя, отступая на пару шагов от него. — Иди за мной, — попросила она едва слышно, протянув ему ладонь, которой он коснулся спустя пару секунд сомнений всё же.
Её тонкие пальцы были такими холодными на ощупь, и он впервые усомнился в трезвости своего рассудка и её реальности. Быть может, ведьма что-то подмешала ему в чай?
— Меня зовут Кэролайн, — ласково прошептала она, понимающе улыбнувшись в ответ на его растерянный взгляд, ведя его по извилистой тропинке к густым лесам, что были расположены за домом регента на отшибе города. — Я слышала ваш разговор. Такое не раз уже случалось в преддверии Самайна, Клаус. Ведь в этот день, когда граница между мирами так размыта, многие хотят вернуться в мир к живым.
— Ты можешь помочь? — требовательно спросил Клаус, послушно следуя за ней, и всё же с подозрительностью оглядывая местность, ища подвох в каждом жесте, вот только отчаяние было сильнее любых мер предосторожности, что он готов был отбросить ради дочери.
— Постараюсь, — чуть поколебавшись, ответила она всё же, подведя его к раскидистому дубу и указав на землю у широких корней. — Там должен быть кулон, что сотворила моя мать для моей защиты ещё в детстве.
— Ты мертва? — решился всё же спросить Клаус, касаясь пальцами влажной земли неуверенно.
— Да, — последовал короткий ответ, произнесённый совсем бесцветным голосом, — Защити свою дочь в Самайн от грядущего зла и оно отступит навсегда.
— Тебя не смогли защитить? — осторожно поинтересовался он, нащупав наконец обжегший своим холодом металл и потянув украшение за тонкую цепочку, утратившую былой блеск, но не ценность сокрытой в нём магии.
Не дождавшись ответа от неё, он взглянул на то место, где всего пару секунд назад стояла Кэролайн. Вот только там уже никого не было, и осталось от неё лишь — влага земли на ладонях и холод украшения, что нужно было отдать сперва старшей сестре.
Ещё неделя прошла по знакомому ему сценарию — крики Хоуп и застывшие слезы в глазах Хейли, что осталась с дочерью вновь на ночь. А Самайн же был всё ближе и ближе, подступая к ним и окутывая дом сизой дымкой загнанности и страха, что ощущался даже в воздухе в этот миг. И смотря с балкона на город — необычайно тихий в эту ночь — он вновь увидел Кэролайн, что неспешно прогуливалась по улочкам, с едва заметной улыбкой на тонких губах.
Теперь он знал о ней куда больше, чем в тот день. Она была ведьмой, что в детстве напевала ту же мелодию по ночам, пока представители её ковена разводили с недоумением руки в стороны, листая страницы старинных гримуаров. Вот только не смогли ничего сделать, лишь оставили умирать от оков зла, что неспешно к ней приближалось, дыша шумно в спину. И никто не знает, что спасло ей жизнь тогда, позволив дальше жить. Никто, кроме неё самой и него. Как он полагал, её спасла любовь матери тогда, что вложила всю, до последней крупицы, свою магию в амулет, повесив его дочери на шею в ночь Самайна. И он готов был сделать то же самое, зная, что дальше тянуть нельзя. Он ей верил. Он верил в ту магию, которую Фрея ощутила даже не прикоснувшись к украшению, признав её мощь.
В разгар Самайна криков не было, и он с едва заметной облегчённой улыбкой взглянул на ночное небо, делая глубокий вдох. Его дочь спала спокойно, не напевая больше зловещие слова и не захлёбываясь потоком горьких слёз.
А утром, войдя осторожно в её комнату, он заметил лишь искаженное в безмолвном крике лицо и дорожки кровавых слез на впалых щеках, утративших своё привычное тепло. С потонувшим в женском крике за его спиной гулким вздохом, сорвавшимся с губ, он заметил, что кулона на шее её больше нет, а на коже груди отпечатался знак, что нарисовала она когда-то гуашью, и осознание нагрянуло в один миг — он обрёк на смерть свою дочь.
========== #Klaroline is a trend (Клаус/Кэролайн) ==========
Приготовление к Хэллоуину шло полным ходом, ведь съёмки первой половины сезона подошли к концу и они получили небольшую передышку, которая была весьма кстати. Ведь сил уходило и впрямь много, хотелось же до безумия выкладываться по полной каждый раз, отыгрывая весьма многогранные роли современных Гадеса и Персефоны, что из скуки создала целый род вампиров в конце прошлого сезона. Ко всему прочему, её нарекли их королевой, окончательно взбесив тем самым Гадеса, что в финальном эпизоде решил отправиться на землю и наконец вернуться свою женушку в родные стены Ада.
Отношения с ним, конечно, сценаристы выстроили крайне непростые, ходящие по грани острого кинжала, что был раскалён добела. И черт бы подрал Клауса Майклсона, который отчего-то весьма правдоподобно вживался в роль порой, что ей хотелось как следует вмазать ему побольнее, лишь он не был таким самоуверенным мудаком. Хотя, нет смысла отрицать, что Кэролайн в этой роли больше всего и нравилась резкая смена — от противостояния двух невероятно сильных и многогранных персонажей, что балансируют на грани любовь/ненависть, до порой и трогательных в своей манере сцен регулярных флешбеков. И до чего же приятно было осознавать, что зрители шипперят героев этой своеобразной интерпретации. Впрочем, с удивлением они обнаружили, спустя месяц с небольшим, после старта первого сезона, что замелькал на просторах интернета и другой хэштег, который складывался из их с Клаусом имен.
И, разумеется, они знали, что полный ажиотаж вызовет и их маленькая с Клаусом выходка — она была уж точно не единственной за всё время существование проекта — на Хэллоуин. Да ещё и весьма дразнящие приписки были придуманы, которые восприняли фанаты с восторгом. Впрочем, такое их близкое общение вызывало много споров всегда. Одни говорили, что они с Клаусом просто отличные друзья и не стоит приписывать им отношения, а другие же видели в каждом — даже малейшем — жесте доказательство их скрытого романа.
— Нас вывели в тренд, — сообщил вдруг Клаус, оторвавшись на миг от экрана ноутбука и скользнув пристальным взглядом по ней, отрывая от приготовления тыквенного пирога.
И только за этот самый пирог, он был готов уже жениться на Кэролайн. Нет, вовсе не сейчас, но когда-нибудь. Вот только для начала неплохо было бы признаться общественности, что они уже почти год как встречаются, да и практически живут вместе. Кто ж знал, что фанаты сериала окажутся настолько проницательными, что сумеет уловить за актёрской игрой истинные чувства, которые они сами не смогли распознать сперва, находясь между дружбой и лёгким флиртом непростительно долго.