Страница 3 из 43
Судьба явно смеялась над ним, потешалась над его страданиями, всё придумывая новые, гораздо более извращённые, способы причинить ему боль. Хотелось крови, хотелось забыться и полностью погрузиться во мрак. И была лишь крохотная надежда, за которую он отчаянно цеплялся, словно утопающий. Надежда, что не давала ему сойти с ума; не давала ему отключить чувства и забыть обо всём. Был шанс, совсем крохотный, почти что призрачный, но всё же шанс. Был лишь один способ вернуть её в свои объятия, вновь прижать её к себе и ощутить губами мягкость её кожи, услышав биение её сердца.
Солнце окончательно скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь безликость вечернего неба, принося прохладу и стойкое желание начать уже действовать. Желал наступления темноты, так яростно мечтая, чтобы настала ночь, которую он ждал мучительно долгие годы. Десятки лет поисков наконец увенчались успехом, и больше он ждать уже попросту не мог.
Поэтому когда зажглись на палубе огни, Клаус будто бы снова вернулся в реальность, сбрасывая оковы красивых иллюзий, отгоняя от себя видения и возвращаясь в тусклый мир без неё. Время пришло. Уже совсем скоро. Надо лишь ещё чуть-чуть подождать.
Отойдя от борта массивного корабля, он, мягко и бесшумно ступая, направился в сторону капитанской рубки, точно зная, что именно в той стороне хранится нечто совершенно необычное — древний и весьма занимательный груз, который тайно перевозит один из пассажиров, абсолютно не понимая его ценности. Псевдоисторик совсем не осознавал, что под крышкой этого саркофага, что покрыт мрачными сказаниями о страшном и древнем египетском проклятии, скрывается вовсе не пророчица и уж точно не жрица-прорицательница. Даже вовсе не женщина, а колдун, что был древнее всех известных сказаний и, согласно старинной, как этот мир, легенде, обладавший невиданной силой, способной разрушить грань между миром мёртвых и миром живых.
— Прошу прощения, но вам сюда нельзя, сэр, — навстречу ему вдруг вышел высокий мужчина средних лет, одетый в строгую бело-чёрную форму.
Он учтиво улыбнулся, нервно поправив капитанскую фуражку, и мельком взглянул на дверь позади себя, явно преграждая ему путь и вовсе не желая, чтобы незнакомец сделал ещё хоть шаг. Клаус в ответ на эти действия лишь подозрительно прищурился, улавливая биение человеческого сердца за дверью, мгновенно понимая, чем же были заняты там капитан и его помощник. Они рыскали в ящиках, желая поживиться чем-нибудь ценным, пока была такая возможность. Вот только не знали вовсе, с чем имели дело.
— Замолчи и открой дверь, — в один миг сократив между ними расстояние, сказал он, применяя внушение, а затем довольно улыбнулся, поняв, что капитан вовсе не знает о существовании в этом мире магии, впрочем, как и о чудесных свойствах вербены.
Мужчина послушно повернулся к нему спиной и открыл дверь, пропуская внутрь небольшой комнатки, пропахшей запахом табака и пыли от грузных коробок, наполненными египетскими ценностями, которые были найдены при раскопках тем самым посевдоисториком. Помощник непонимающе уставился на капитана, поспешно отходя от одной из коробок, обмениваясь с ним взглядами и стараясь как можно незаметнее спрятать массивный перстень в карман.
— Закрой дверь и иди сюда, — приказал Майклсон вдруг капитану, а затем взглянул на молодого парнишку, что попятился назад, с настороженностью посматривая на статного незнакомца, который бесстрашно подошёл к длинной коробке, скрывающей в себе саркофаг.
Он испугано смотрел, как тот вскрыл коробку всего несколькими движениями пальцев, а затем, проведя ладонью невесомо по пыльной крышке саркофага, сдвинул её, позволяя рухнуть на пол с громким стуком, вынудившим их вздрогнуть. Клаус внимательно посмотрел на иссушенное тело, больше напоминающее камень, нежели человека, и увидел зажатую маленькую коробочку в мужских руках, которую он прижимал к самому сердцу, будто бы свою самую большую ценность.
— Ч-что вы… — испуганно залепетал капитан, отшатнувшись и поморщившись от вида мумии, совсем не понимая, почему он не может уйти и почему не может вытолкать этого англичанина из комнаты, помешав играть с древним проклятием, несущим смерть.
— Дай руку, — приказал грубо Клаус, хватая парнишку за запястье, безжалостно вгрызаясь клыками в его плоть и пуская кровь, совсем не обращая внимания на его жалкие попытки высвободиться, и на крик полный боли, всё же сорвавшихся с его губ.
Прижав кровоточащее запястье ко рту древнего колдуна, Клаус терпеливо принялся ожидать того часа, когда он пробудится; когда учует, наконец, запах крови и решит вернуться к жизни. Он видел, как кровь тонкой струйкой стекала по его губам, скользя по шее, но ничего не происходило, заставляя отчаяние в нём взыграть с новой силой. Лишь спустя долгие минуты, показавшиеся ему целой вечностью, Клаус наконец заметил признаки проявляющееся жизни и увидел едва заметное шевеление его пальцев. Наблюдал внимательно за тем, как его тело начинает постепенно принимать всё более явные очертания, наполняясь жизнью, в то время как молодого парня эта жизнь стремительно покидала.
Майклсон видел, как лицо его вдруг начало принимать человеческий вид, и в тот же миг тело его жертвы грузно рухнуло на пол. Послышался шумный и тяжелый вдох, а затем мужчина открыл глаза, совсем не понимая где находится и сколько веков прошло. Он совсем не понимал, что сейчас за время, кто же его разбудил и зачем. Совсем ничего не знал, ощущая лишь пульсирующую боль в висках от обилия той информации, что начала появляться в его мозгу. Картинки мелькали перед глазами, а он их всё впитывал и впитывал в себя, поглощая память и знания убитого паренька, причиняющие ему физическую боль.
С трудом поднявшись на ноги и пошатнувшись, мужчина осмотрелся по сторонам, ладонью стирая остатки крови со своего лица, прежде чем остановить свой взгляд на первородном вампире, который с прищуром смотрел на него.
— Мне нужна твоя помощь, Сайлас, — уверенно и твёрдо произнёс вдруг Клаус, совсем не робея перед ним и не испытывая страха, тем самым и вызывая интерес в зеленых глазах.
Проникнуть в его мысли ему не составило особого труда, он считывал их словно слова с листа бумаги, перебирая в голове и цепляясь тут же за один-единственный образ светловолосой девушки, так часто мелькавший в чертогах памяти древнего вампира. Он видел всё. Видел каждый их момент и ощущал ту связь, что была незрима между ними. Родственные души. Столь редкий феномен, до боли знакомый и до боли печальный.
— Всё из-за женщины, — усмехнулся грустно Сайлас, на миг потупив взгляд и подметив иронию; ведь и он здесь оказался по той же причине, — Разве всё в этом мире не сводится к любви к женщине?
— Не понимаю, — тихо произнёс Майклсон, осознавая, что ему известно не всё об этом создании, и совсем не знал теперь, что же от него ожидать.
— На что ты готов, чтобы вернуть её? — вдруг спросил он, смотря прямо в его глаза, вновь заглядывая в разум и видя на что способен гибрид, улавливая его злобу, разглядев и свирепого волка, сокрытого внутри, — Готов ли ты пожертвовать жизнями…
— Я готов пролить кровь хоть тысяч невинных, лишь бы вернуть её, — прервал его Клаус, чуть ли не прорычав эти слова, не в силах больше ждать; не в силах больше терпеть боль разлуки, только не тогда, когда он так близко к тому, чтобы её вернуть.
— Тогда мы сработаемся, — ухмылка всё не сходила с его губ, скрывая его истинные эмоции и намерения, и вспомнил теперь образ своей потерянной родственной души, загубленной во времени из-за его роковой ошибки.
— Так ты поможешь? — недоверчиво уточнил Клаус, совсем не ожидая, что будет так просто договориться с древним злом, о котором ходили совершено жуткие легенды, что он собирал по крупицам во всех уголках этого необъятного мира так долго.
— Да, в обмен на твою защиту, — пояснил Сайлас, продемонстрировав ему содержимое небольшой деревянной коробки, которую он по-прежнему держал в руках, — Я должен стать смертным, чтобы ко мне вернулась магия. А без магии, мне не приподнять завесу между мирами. Ты удивлён, что я согласился сотрудничать?