Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 75 из 85

— Присматривать за этим ювелиром надо, вот что я думаю, — кузнец допил эль и заново наполнил кружку, — Но это завтра. Там поглядим. Там подумаем.

Он ел и пил с радостным, даже каким-то детским смакованием. Крякал, потирал громадные ладони перед тем, как выбрать особенно красивый кусок мяса или рыбы. Говорил стрелке зеленого лука «у-тю-тю-тю-тю», вылавливая ее в блюде с зеленью, зажмурив глаза, нюхал смесь семи перцев, прежде посыпать приправой омлет. Бочонок с элем Викул вслух называл «дорогой толстый друг» и то и дело предлагал ему «не кочевряжиться», а почаще «кланяться сестрицам», имея ввиду кружки — свою и Пола.

Еды на столе было вдоволь. И мальчик, глядя на кузнеца, тоже приналег на домашние яства. Шимма пощипывала по кусочку от каждого блюда, с удовольствием глядя на то, как ест ее приятель из «мира духов». Анит потягивала тинман и отдавала предпочтение творожному печенью.

Наконец сметавший со стола горы угощений Викул утомился, допил очередную порцию эля, похлопал себя по животу и довольно заявил:

— Отменно. Превосходно. Лучше, чем у Бонка… И-и-и, значит, что?… Следует полежать.

Он, отдуваясь,  вылез из-за стола. Подошел к двери, проверил крепка ли задвижка, и наставительно пробасил:

— Сидите, дети, тихо. Никакого любопытства. Никаких «погулять». Угу?

Все с готовностью кивнули. А кузнец выбрал одну из двух стоявших в большой комнате кроватей и завалился на нее с явным наслаждением. Деревянное ложе протестующе заскрипело, но Викул еще и повозился на нем, устраиваясь. Когда треск и визг кровати затих, до уха Пола почти сразу же донесся тихий, но внушительно вибрирующий на басах храп.

Он глянул на громаду мгновенно уснувшего кузнеца и невольно разулыбался. Ему вдруг стало так хорошо и уютно, что он почувствовал себя совершенно здоровым, веселым и даже счастливым.

На лицах Шиммы и Анит, увидевших довольную физиономию Пола, тоже показались улыбки. Потом девочка в разбойничьей повязке на голове шепотом сказала «И я хочу», подвинула Полу свою кружку и показала глазами на бочонок с элем. Анит скосила взгляд на воспитанницу Доктора и тихонько спросила:

— А не рано тебе?

— Доктор иногда позволяет. На Новогодие, например. На день рождения… А чего? Я чуть-чуть!

Пол взглянул на Анит, понял, что можно, и налил Шимме немного. Потом, подумав, долил и свою полупустую кружку доверху.

— А-грры-уохх!.. — донеслось вдруг с постели Викула. Затем он мощно зевнул. Не просыпаясь, отчетливо сказал «Не дождетесь!» и повернулся лицом к стене.

Девушки беззвучно засмеялись. Пол тоже фыркнул и вдруг остро ощутил, что он впервые в жизни находится среди настоящих друзей. Это чувство его так захватило, что в душе поднялся какой-то особенный — тихий, дрожащий, словно воздух над огнем, восторг. Он сделал глоток эля и с внезапно накатившей смелостью спросил:

— Анит, а почему ты тогда — на болотах — сказала, что меня «немного знаешь»?

Девушка на секунду подняла прозрачные глаза на Пола, снова опустила их и несколько смущенно улыбнулась:

— Мне целый год снилось… твое лицо. Такие чудесные сны были — как будто я живу в огромном, высоком доме, полном прелестных картин и гобеленов, тонкой посуды, изящной мебели, волшебных украшений, удивительного оружия, одежды... Всего не перечислить…

И он… такой дом… построен вокруг живого дерева. Одна комната — внутри ствола, словно в большущем дупле. А второй этаж — как будто на толстых ветвях лежит. Окон много, они большие, и через них так солнце светит днем — прямо насквозь весь дом проходит. А ночью — лунные лучи.

И будто дом этот стоит в самой красивой, самой чудесной стране, где нельзя умереть ни от болезни, ни от раны. Где бывают опасности, но вроде как не окончательные и не смертельные. И там я никогда не вижу безутешного горя или неутолимой боли, никогда не ощущаю грядущего дурного будущего…

Такая жизнь свободная! Можно бродить целыми днями по лесам и горам. Плавать в речке или озере. Собирать травы, готовить душистые напитки вроде тинмана. А еще делать волшебные зелья — чтобы мочь становиться невидимой. Или летать…

И мне снилось, что всё это мне кем-то подарено — самым добрым и любящим, и прощающим. А один раз мне показалось, что с неба на меня смотрит лицо… Я подумала, что это Воронов Аггль… — Анит снова коротко глянула на Пола, — И лицо еще много раз появлялось. Мне казалось, это мой спаситель и покровитель…

А потом, когда я тебя увидела на болотах… Узнала.

— Аггль? — только и смог повторить Пол.

— Ну да. Говорят, Ворон за некоторыми людьми особо присматривает. За теми, у кого жизнь не слишком легкая. Только не сам, конечно, а через таких… агглей. Они вроде как отдельные существа, но на самом деле они — Вороновы мысли. Ну, то есть, так говорят…

Пол почувствовал такую нежность к этой тонкой, странной девушке, что чуть не заплакал. И, запинаясь, спросил:

— А… у тебя жизнь — не слишком легкая?

Шимма вдруг помрачнела и ответила Полу за Анит:

— А как ты думаешь? Когда прямо вот в голове по три раза за неделю видишь, как все близкие болеют, стареют, умирают… То пожары видишь, то набеги, то чуму. И все как по-настоящему.

Я б с ума сошла!

— Подождите, — смешался Пол, — Так всегда, что ли?.. И почему такое безнадежное всё — чума, набеги? Ну ты же можешь, не знаю там… кого-то полюбить? В будущем?.. Быть счастливой?

Улыбка Анит стала жалкой.