Страница 57 из 65
Мне нечего было ответить. Я думал только о том, где мне сегодня ночевать.
В обед пришел заказчик и закатил такой скандал, что к вечеру из «Дикого цвета» вылетели и я, и Кларисса. Когда мы вышли на улицу, она приблизилась ко мне, сняла с плеча рюкзачок и заехала мне им по лицу: «Пропади ты пропадом, урод!»
Было начало апреля. Не холодно, конечно, но и совсем не тепло. У меня в кармане было 11 долларов. Ближе к полуночи я подошел к дверям медицинского лаунжа и упал как бы в обморок. Минут через пять подбежал охранник, а потом подъехала каталка. «Парень! Парень! Эй! Молчит», — я слышал женский голос и старался не подавать признаков жизни. Что ж, хотя бы одну ночь я проведу в тепле и комфорте. А если повезет, то и не одну. Но мне не повезло. Как я ни жаловался на общую слабость и головокружение, через сутки меня выписали, и я вновь очутился на улице.
Следующие два дня я откровенно бомжевал. Нет, моя жизнь не была под угрозой — ничего не стоило позвонить матери или отцу. Конечно, отцу. Хорошо знал, что такие матери, как моя, своих сыновей прощают, но очень нескоро. Нет, лучше умереть с голоду, чем обратно к ней! Да и вообще, Новая Зеландия у меня прочно ассоциировалась с унынием и необходимостью в этой постоянной изнурительной конспирации, от которой я смертельно устал. Эх, знать бы, где в этом городе расположены точки с бесплатными фабрикаторами… Денег не хватало даже на продление подписки на сеть.
В поисках места для ночлега я слонялся по городу. Проходя мимо какой-то то ли фабрики, то ли склада, я увидел проем между стенами этого здания и соседнего строения и зашел туда. Пройдя вдоль стены, я очутился на заднем дворе — огромном, хорошо освещенном пространстве с ангарами. И ни души. Без особой надежды я подошел к одной из дверей, замок на которой не горел красным, и толкнул ее — она отворилась. Я стал спускаться по длинному коридору, затем прошел мимо огромной установки, похожей на компрессор системы аэрообогащения. Я бродил по этим бесконечным катакомбам несколько минут, прежде чем наткнулся на дверь со значком подземного паркинга и вышел к запаркованным там левиподам. У меня так сильно урчало в животе от голода, что этот звук громким эхом разносился по парковке. Может быть, переночевать прямо здесь, на полу? Ноги меня почти не держали, и я сел между двумя левиподами, прислонился к стене и стал убеждать свой организм в том, что он лежит на мягкой кровати. Через какое-то время я сквозь сон услышал звук открывшейся двери паркинга, а затем шаги, которые становились все громче. Дверь левипода, слева от которого я сидел, отворилась, и высокий парень бросил туда сумку, а затем поставил ногу на подножку и хотел было сесть на сиденье, но, будто вспомнив что-то, пошел обратно, оставив левипод открытым. Недолго думая, я забрался туда, взгромоздился на пассажирское сиденье, откинул спинку и лег. Спроси меня сейчас, чего я хотел добиться и был ли у меня какой-нибудь план — в жизни не вспомню. Уверен, что я тогда этого и сам не знал, но охваченному отчаянием человеку всегда сложно рассуждать рационально.
Через какое-то время противоположная дверь открылась, и на водительское кресло сел хозяин. Сначала я услышал, как завелся двигатель, а затем и удивленный голос: «Вы кто?»
Не зная точно, что делать, я поднялся, сел и сказал:
— Деньги есть?
— Вообще? Или с собой?
— Конечно, с собой, — удивленно пробормотал я в ответ. Хотелось рассмеяться.
— Что ты делаешь в моем левиподе?
— Мне нужны деньги!
— Ничего удивительного. Всем нужны деньги. Что ты в моем левиподе-то делаешь?
— Я… Не знаю. Наверное, собираюсь тебя ограбить.
— Да неужели? Ну давай, грабь, — в темноте я не мог разглядеть, улыбается ли моя жертва, а голос ее звучал вполне уверенно.
— Отдавай все деньги, которые есть с собой!
— А не то что?
— Убью.
— Да ладно? Чем? Взглядом? Слушай, парень, у тебя что-то стряслось?
— Нет, я просто так залез к тебе в левипод и отбираю деньги, — буркнул я. В этот момент мой живот издал такое громкое и продолжительное урчание, что как только оно закончилось, мы оба рассмеялись.
— Отбираешь у меня деньги? — переспросил мой собеседник, когда мы закончили смеяться. — Ой, да не льсти себе. У меня план. Давай-ка мы с тобой съездим перекусим. Я, признаться, тоже не сытый. А такие важные вопросы, как грабеж, нормальные люди на пустой желудок, знаешь ли, не решают.
Не дожидаясь моего ответа, он отчалил с парковки. Мы молчали. Пару раз за всю поездку тишину нарушал лишь мой возмущенный от голода живот. Я прижался к окну и смотрел на пустынные улицы весеннего ночного города. Внезапно левипод остановился, и сквозь стекло пассажирской двери я увидел отделение полиции. «Да, конечно, можно было сразу догадаться», — подумалось мне. Но, к моему удивлению, левипод продолжил движение, обогнул полицейское отделение справа и, оставив его позади, прибавил скорость, а через несколько минут опустился на паркинг на набережной и отключился.
В кафе, куда меня привел мой попутчик, кроме нас не было ни одного посетителя. Из всего многообразия меню мне больше всего захотелось горячих желтых вафель с карамелью и кофе. Тарелку ароматных свежеиспеченных вафель я умял не прожевывая. «Ты в курсе ведь, что у меня нет денег, и тебе придется за все это платить?» — с набитым ртом спросил я его. Он улыбнулся и ничего не ответил. Себе он заказал закуску из креветок и зеленый чай.
Когда с едой было покончено, жизнь показалась не такой уж и подлой. Я смотрел на визави и испытывал стыд от своей дерзости — залезть в левипод к постороннему человеку, потребовать денег, а потом за его же счет сожрать тарелку вкуснейших вафель — ну что я за тип?
— Давай выкладывай, как ты докатился до такой жизни, — допивая чай, сказал он. Я, не долго думая, вывалил ему все, что со мной произошло.
— «Дикий цвет», говоришь? Наше агентство с ними работает.
— А что за агентство? Модельное?
— Не только. Все, что связано в талантами, если вкратце. А уж кто — модели или писатели — не имеет большого значения. С «Диким цветом» работаем в качестве посредника.
— Кем ты работаешь в агентстве? — уточнил я.
— В данный момент я вице-президент по кадрам. И могу ответственно заявить, что тебя незаконно уволили. Клариссу твою — вполне обоснованно, а тебя — нет.
— Но я же на самом деле спутал цвета! — удивился я.
— И что? В твои обязанности входила покраска тканей?
— Ну, не входила как бы…
— Вот и все. Компания не обеспечила должного контроля за работой, которая была перепоручена сотруднику, в чьи обязанности покраска не входила. Кто у вас несет ответственность за эту работу?
— Кларисса.
— Кларисса, — повторил он. — А уж почему она не сделала свою работу — потому что проспала, напилась или пошла вечером с подружками есть пиццу, взвалив работу на своего помощника — неважно. Тебя должны восстановить и выплатить компенсацию.
— Я за вафли-то расплатиться не могу, какие уж тут восстановления и компенсации! Для этого юрист нужен, а у меня на него денег нет. Хотя даже если б и были — как мне потом продолжать работать? Дирбал — редкий ублюдок! Он меня после восстановления сгноит там, заклюет.
— Не исключено, да…
— А вот в ваше агентство не нужны такие, как я?
— Несостоявшиеся воришки? — засмеялся он. — Неа, не нужны.
— Да я же на полном серьезе! Я хорошо придумываю одежду, особенно женскую. И вообще, у меня все в порядке со вкусом. Мне любая работа подойдет, которая не требует какой-то особенной квалификации.
— А ты нигде не учился?
— Учился. На юридическом. Только я его не окончил, мне неинтересно это все было. Как второй курс начался, я на учебу и забил.
— Родители, что ль, богатые?
— Да. Мама, точнее.
— Это многое объясняет! А лет-то тебе сколько?
— Скоро 22 будет. А что?
— Ну, ты не мальчик уже. Обычно к этому времени молодые люди более-менее определяются с тем, какой видят свою жизнь в будущем. Мне вот скоро 30, а я до вице-президента дослужился.