Страница 160 из 168
Накануне отлета в Ганновер - ближайший аэропорт и к клинике, и к городку, где жила Оксана, - с самого утра у Кати защемило сердце: а вдруг она не скоро вернется? Вдруг придется задержаться в Германии на годы? Побродив по саду и почувствовав, что становится совсем невмоготу, она решила поехать в город, попрощаться с местами, которые запечатлелись в памяти вспышками счастья. Вернее сказать им «до свидания», потому что она вернется, правда, не знает когда.
Такой интимный разговор с городом не предполагал никаких третьих лиц, никаких сопровождающих - только она и Минск. Чтобы отец это понял и согласился отпустить ее одну, пришлось подыскивать правильные слова. Пересев на БМВ дочери, последнее время он везде возил ее сам и не принимал никаких возражений.
Но в этот раз, на удивление, Александр Ильич довольно быстро согласился с ее доводами и позволил ехать одной. С одним условием: звонить каждый час и докладывать, где она и что с ней, лишний раз салон не покидать, так как начал накрапывать дождь.
Сев за руль, Катя завела двигатель, выехала со двора, и вдруг мелькнула нечаянная мысль: возможно, это ее последняя поездка в любимой машине. Генеральная доверенность выписана на отца, и в случае крайней необходимости он имеет право ее продать. ВМВушка-подружка... Можно сказать, лучшие Катины годы связаны с ней. Она верой и правдой служила хозяйке, делила горе и радости, хранила секреты...
Даже ностальгическая слеза выступила. И, похоже, не последняя за день.
Продумав логистику передвижений по городу, Катя поняла: придется отступить от хронологии жизненных событий и начать объезд памятных мест с дома на Чкалова. Задержалась она там ненадолго - остановилась во дворе, не выходя из машины, посмотрела в окна квартиры, в которой уже жили квартиранты, вспомнила, как переехала туда с Гвардейской, как провела первую ночь с Вадимом... Сердцебиение участилось, душа наполнилась щемящей нежностью...
«Хорошего понемногу! - скомандовала она себе и, отпустив педаль тормоза, переставила ногу на газ. - Обновила в памяти прелюдию любви - и хватит! Теперь - на Воронянского».
На парковке перед офисным центром Катя провела почти полчаса. Нашла взглядом этаж, добрую часть которого занимала компания Ладышева, посидела в машине, повспоминала... Первой на память почему-то пришла Зина - хрупкая, маленькая, говорливая. Этакий Энерджайзер... Жаль, Катя не может ей позвонить, поговорить по душам, обсудить тему детских болезней, с которой когда-то началось их знакомство. Вспомнился и Андрей Леонидович, немногословный и всегда подтянутый, с умным, изучающим взглядом. Красильников, Сифоненко, Ксения Игоревна, Саша Зиновьев... Хорошая команда у Ладышева подобралась - каждый знает свое дело, уважает шефа. А вот она среди них не прижилась - и профессия не та, и отношение к их начальству иное...
«Стоп! - снова остановила себя Катя, чувствуя, что воспоминания приблизились к запретной черте. - Теперь к редакции».
Остановка у здания редакции «ВСЗ» также получилась долгой. И не только из-за избытка воспоминаний. Уже подъехав, она поймала себя на мысли, что вряд ли вернется в газету. С уходом Жорж- санд заявление на увольнение написала добрая треть сотрудников, в основном те, кто когда-то начинал с Камоловой. Пройдет еще пара лет - и от прежнего коллектива никого не останется. Похоже, и ей после декретного возвращаться будет не некуда, а не к кому.
Улица Пулихова, где она наметила следующую остановку, недалеко. К тому времени распогодилось, и Катя, остановившись неподалеку от дома Нины Георгиевны, захотела пройтись по набережной Свислочи, где выгуливала Кельвина с мамой Вадима. Замечательная, чуткая и умная женщина... Грустно, но вряд ли им доведется когда-нибудь встретиться. После расставания с Вадимом это невозможно.
Покинув Пулихова, Катя не могла не заглянуть на минуту в парк Горького: когда-то там с удовольствием гуляли старшие Ладыше- вы, а после встречи Нового года прошлись и они с Вадимом - кидались снежками, хохотали, дурачились, целовались... Кто ж тогда мог подумать, что их прогулка по этим аллеям станет единственной и неповторимой?
Дом на Сторожевке в ее маршруте значился предпоследней точкой, кроме него оставалась только улица Гвардейская. И подъехала к нему Катя уже в другом состоянии: то ли ностальгия иссякла, то ли основательно подготовилась к этой встрече заранее, выжала из себя все эмоции. Припарковалась напротив через дорогу, не выходя из машины, отыскала окна квартиры Вадима и неожиданно подумала: в первый и последний раз смотрит она «туда», а не «оттуда», навсегда покидая и эти окна, и вид из них...
«Ну все, программа «Ностальжи» успешно завершена, пора и восвояси, - стряхнула она грусть, взглянув на часы. - Предупрежу отца, что по пути загляну еще на Гвардейскую, и сразу домой».
Не успела. Зазвонил мобильный и на дисплее высветился номер... Колесниковой! Старый, который хранила память телефона.
- Катя! Катя! Господи, как хорошо, что ты сняла трубку! Катя, милая, родная моя, нам нужно встретиться! Срочно! Прямо сейчас! Скажи, где ты. Я вызову такси и приеду в любой район города! - в свойственной ей манере душевного перевозбуждения без пауз протараторила Ленка. - Прости нас, прости меня, прости Игоря... - и вдруг зарыдала.
Истеричные стенания Ленки Катю более чем впечатлили: за все годы знакомства на пальцах одной руки можно пересчитать моменты, когда подруга пускала скупую слезу. А здесь - целый Ниагарский водопад!
- ...Лен, ты чего?
- Как чего? Как это чего? Ты - моя подруга! У тебя такая беда, а я ни сном ни духом! Ненавижу Игоря! Как он мог от меня скрыть? Как посмел тебе отказать? А-а-а... - причитала Ленка. - Помешался на своих бабках - не человек, а кассовый аппарат. И крыша от ревности совсем поехала! Даже Павел уже не может с ним общаться! Сил больше нет! Костью в горле мне его деньги, шмотки, поездки... Было бы куда - сбежала бы... Катя, можно я к тебе перееду? Ты сейчас где живешь? Ы-ы-ы-ы...
- У отца в Ждановичах... Лен, ты, конечно, можешь приехать, пожить, отец тебе не откажет. Но ты хорошо подумала? А как же Егор?
- Сына он мне при любом раскладе не отдаст... Попала так попала! Когда замуж выходила, все подружки завидовали... Ы-ы-ы-ы...
- Не реви, слезами горю не поможешь, - попыталась успокоить ее Катя. - Уж я-то знаю... Лен, я завтра в Германию улетаю. И не известно, на сколько времени задержусь. Но ты приезжай хоть прямо сейчас в Ждановичи. Если действительно уйдешь от Игоря, поживешь в моей комнате. С папой я договорюсь.
- То есть... как улетаешь? Ты нашла деньги?!
- Нашелся фонд, который все оплатил. Генрих помог.
- Уф... Прям от сердца отлегло, - Ленка выдохнула. - А мы с Милой вчера весь вечер головы ломали, как тебе помочь. Боялись звонить - вдруг уже все, опоздали.
- Вы снова общаетесь? Как она? Что у них с Павлом? - оживилась Катя.
Тема Полевых, особенно после того, как она узнала, что Павел подал на развод, нет-нет да и всплывала в сознании: почти вся история этой семьи прошла на ее глазах. Перед отъездом хотелось хоть что-то узнать, да не у кого спросить. А здесь Ленка, как по заказу. Пусть расскажет, заодно переключит внимание со своих проблем. Что толку плакать? Если все так плохо, наплачется еще.
- Там - тьфу-тьфу, не сглазить бы! - вроде все в норме. Паша забрал заявление, но пока живут раздельно. Самое интересное знаешь что? Мила вышла на работу! - как о личном достижении сообщила Колесникова. - Пошла обыкновенным бухгалтером на завод, которым ее отец руководил! И это еще не все: наконец-то она познакомилась со сводными братом и сестрой! Те, как только узнали, что Мила в больнице, сразу примчались навестить. Они давно пытались с ней подружиться, еще когда отец был жив. Но Мила ни в какую! Теперь жалеет... А с родной сестрой по-прежнему не общается. И с мамой. Но, думаю, и там все наладится. Я Милку вообще в последнее время не узнаю: она ли это? Спокойная, уравновешенная, никаких тебе скандалов. Сашеньку утречком в садик отведет, Лизу к школе подбросит - и на работу. Ее брат туда устроил, он в заводоуправлении какая-то шишка, - скороговоркой закончила Лена рассказ о Полевых.