Страница 20 из 46
«Ну и что?»
«Ты не больна. У тебя есть силы бежать. Тогда почему тебе плохо? Что мешает тебе жить прежней жизнью?»
«Незачем. Плохо. Больно. Ничего не люблю, ничего не нужно, все отвратительно, тошнит. Нет смысла даже подняться с кровати. Мне бо-оольно!»
Любовь была кровью и воздухом души, и Юна корчилась, задыхаясь. А воздух остался только там, под лесными кронами...
— Ненавижу этот мир... Ненавижу эту вдову Лапив!
«А что ты сделала, чтобы любить? Зерно любви нужно прорастить. Ты бежишь, чтобы избавиться от боли. Значит, хватит сил, чтобы посадить зерно и тоже избавиться от боли... Ты обещала себе сотни раз, ты клялась, что не сдашься! Так борись!»
Тьма его знает, что заставило Юну повернуть обратно. Инстинкты говорили, что спасение в Лесу, но было и другое знание, за Юнину жизнь крепко впечатавшееся в кровь, знание, ставшее не менее сильным, чем инстинкты.
Она вернулась в дом и заперлась в мастерской. Нашла размеры сына вдовы Лапив. Никогда в жизни она так не ненавидела свое ремесло башмачницы. Руки дрожали, Юна десятки раз втыкала иголки себе в пальцы. Испортила несколько свертков кожи, прежде чем удалось выкроить нужные лоскуты. Боль уже стала физической, раскалывалась голова, ныла шея, казалось, каждый нерв в теле дергался, как нарывающий зуб.