Страница 34 из 56
— Я и не осознавал, что она столько запомнила, — хрипит Трев. Все еще стоит спиной ко мне, и это, наверное, единственная причина, почему он продолжает говорить. — Я сказал ей отвернуться. В детстве она слушалась меня. И после она никогда не поднимала эту тему. Я думал, она заблокировала воспоминания... надеялся.
— Не заблокировала. Вам нужно об этом поговорить.
— Нет.
— Да. — Я понимаю, что сейчас перехожу границы. Меня подталкивает из тени незримая Мина.
Он наконец оборачивается, вцепившись в решетку как в спасательный круг.
— Трев, — мягко убеждаю я. — Столько лет прошло. Пора.
Он качает головой, но когда я обнимаю его, он падает в мои объятия как подкошенный. Я обнимаю крепко, прижимая ладони к его плечам, два островка тепла, просачивающегося через его футболку.
Когда я поднимаю взгляд, вижу, что Мина стоит у крыльца и наблюдает за нами.
Я протягиваю руку, зовя, упрашивая, и она нерешительно сходит по ступеням, шаг, второй, теперь уже увереннее, пока не оказывается передо мной и охватывает Трева за талию, тогда как я отступаю.
— Прости, — шепчет он, или она, или, может, они оба это говорят. Я выхожу из мастерской и направляюсь к дому.
Молчаливым стражником сижу на крыльце, неясный ропот их голосов смешивается со стрекотом сверчков и ночными шорохами, и загадываю желание, чтобы любые проблемы можно было решить столь же просто.
45
СЕЙЧАС (ИЮНЬ)
Мне полагается отдыхать после сеансов инъекций, но как только папа уезжает обратно на работу, я еду в офис газеты «Харпер Бикон». Находится он в построенном в семидесятых горчично-желтом здании рядом с лучшим — потому что единственным — рестораном мексиканской кухни в городе. Воздух здесь наполнен ароматами кинзы и жареного мяса. Я толкаю вращающиеся двери.
Парень за стойкой администрации указывает мне направо после вопроса о стажировке, и я прохожу по обвешанному рамками с первыми полосами коридору. Он приводит меня в помещение, разделенное десятком или около того серых перегородок, а от верхнего света все отливает болезненной синевой.
Пробираюсь по лабиринту огороженных рабочих мест. Каждые несколько секунд у кого-то звонит телефон или пищит принтер. В комнате стоит низкий гул компьютеров и голосов. Так и представляю ее посреди всего этого с улыбкой на лице.
Это был первый шаг Мины к тому, чего она всегда хотела. Стать частью того мира за пределами нашего пыльного городишки, «внести свою лепту», как она всегда выражалась.
А взамен она стала лишь несколькими историями, написанными о ней, а не ею самой.
— Мистер Уэллс? — останавливаюсь у комнатки с его именем на стене.
— Секундочку, — говорит он, не давая мне возможности зайти внутрь. Все его внимание сосредоточено на мониторе, он печатает, а у меня появляется время внимательно его рассмотреть.
Он молодой, моложе, чем я предполагала. Лишь на несколько лет старше Трева, может, ему двадцать два или двадцать три. Рубашка на пуговицах не заправлена в джинсы, а обут он в черные кеды. Симпатичный, немного растрепанный, словно часто, задумавшись, ерошит себе волосы.
Мине он нравился. И сильно, по правде говоря. Половина наших разговоров, пока я была в Портленде, сводилась к ее стажировке, мистеру Уэллсу, как много он ей рассказывал о цифровых коммуникациях и какой же он великолепный журналист.
Но она ни разу не упомянула, что он симпатичный.
Вероятно, сознательно.
— Так, ладно, привет, — говорит он. Разворачивается на стуле и осматривает меня с ног до головы. — Планы стажировки, да? Они у Дженни, она...
— Я пришла не из-за стажировки, — перебиваю его. — Я здесь из-за Мины Бишоп.
Взгляд карих глаз меркнет.
— Мина, — повторяет он с сожалением и вздыхает.
— Я Софи Уинтерс, — единственное, что я произношу, и замолкаю. Просто жду, когда его лицо озарит понимание.
И появляется оно сразу же. В конце концов, он же репортер. Даже если полиция не разглашала мое имя, как несовершеннолетней, все и так знали.
— Чем я могу помочь, Софи?
— Можно присесть?
Он кивает, указывая на табурет в углу комнатушки. Сажусь так осторожно, как только могу, но поясница, до сих пор чувствительная после инъекций, вспыхивает болью.
— Я нашла кое-какие записи Мины. — Достаю из сумки распечатки выдержек хронологии Мины и передаю ему. — Я хотела спросить, не упоминала ли она при вас, что изучала исчезновение Джеки Деннингс?
Мистер Уэллс поджимает губы, пока просматривает три страницы.
— Это... — Он поднимает на меня взгляд. — Над этим работала Мина?
Я киваю.
— Есть еще что-то? — интересуется он.
— Нет, — отвечаю. Слова вылетают на инстинкте. Я проскальзываю в ту часть себя, которая врет, не задумываясь. Она слишком близко к злоупотребляющему наркотиками уголку моей души, прежде подчинявшему меня, что так и ощущаю, как он шевелится.
Он качает головой.
— Мне жаль, но Мина никогда не говорила о Джеки. А могла бы, если ее интересовало это дело. Это одна из первых освещенных мною историй. Полагаю, она до нее так и не добралась?
Думаю о том, что Мина сохраняла вырезки статей об исчезновении Джеки. Быть того не может, что она не заметила бы имя Уэллса на большинстве из них.
— Может быть. В любом случае, это все, что я хотела узнать. — Поднимаюсь с табурета и опираюсь о стол, чтобы сохранить равновесие. — А у вас были какие-то теории?
— О Джеки? — Мистер Уэллс откидывается на спинку кресла, заложив руки за голову, и размышляет. — Ответственный за дело детектив был убежден, что виноват бойфренд.
— А что думаете вы?
Он ухмыляется, его энтузиазм в сторону столь старого дела поражает. Он напоминает о Мине, ее жажде докопаться до истины... жажде рассказывать.
— Сэм Джеймс — хороший детектив... — начинает он.
— Это дело вел детектив Джеймс? — перебиваю его.
— Да, он, — хмурится Уэллс.
— Точно, — выпаливаю я. — Простите. Что вы говорили? О Джеки?
— Мэттью Кларк однозначно под подозрением, — говорит мистер Уэллс
— Но вы так не считаете.
— Нельзя сказать наверняка. Это крепкая теория, учитывая отсутствие мотива по другим направлениям следствия, но доказательств было недостаточно.
— У Мэтта был мотив?
— Как-то ты чересчур интересуешься этим делом, — замечает мистер Уэллс.
Пожимаю плечами.
— Наверное, я просто думала, что... для Мины это было важно, понимаете? Работать здесь, с вами. Она всегда говорила, столькому у вас научилась. Я считала, возможно, если разберусь в том, над чем работала Мина, это поможет мне… не знаю, двигаться дальше. Было тяжело, когда... — я затихаю, стараясь не сильно распахивать глаза, иначе это будет уже явный прессинг.
Мистер Уэллс откладывает копию заметок Мины на стол, выражение его лица смягчается.
— Я понимаю, — говорит он. — Но послушай, дело Деннингс — висяк. Вряд ли мы узнаем, что приключилось с этой девчонкой, учитывая, сколько времени прошло. И ничего тут не поделать. Лучше забудь об этом деле.
Я киваю, делая вид, что соглашаюсь, а совсем не пытаюсь найти способ связать оба дела.
— Мне пора. Спасибо, что уделили мне время. Я очень благодарна.
Я уже почти вышла из кабины, когда он останавливает меня:
— Софи, что произошло той ночью на Букер Поинте?
Оглядываюсь на него через плечо, и вот снова в его глазах тот блеск, напомнивший о Мине. В ту ночь у нее был такой же взгляд. Ее едва ли не потряхивало от переизбытка энтузиазма, что она так близка к правде, еще немного — и ухватится за ниточку.
— Не для печати? — Я же не глупая.
Он одобрительно усмехается. К этому парню, наверное, так и липнут все девчонки-стажеры. А может, и парочка парней тоже.
— Я предпочел бы комментарии для печати.
— Не сомневаюсь. Еще раз спасибо.
Больше не оборачиваюсь, но могу с уверенностью сказать, что он наблюдает за мной всю дорогу до выхода.