Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 9 из 14

Я молчу. Плевать.

На мне трикотажный спортивный комбинезон, и он действительно выглядит так, как будто я выменяла его у бомжей на еду. Я даже не накрасилась, и весь мир созерцает мои огромные круги под глазами и потрескавшиеся губы.

Жалкое зрелище, знаю.

Всё равно. Всё равно.

В последнее время это стало моей мантрой.

— Куда вы меня тащите? — хриплым голосом спрашиваю я, чтобы хоть как-то показать свою заинтересованность (ага да конечно).

— Скоро сама увидишь, — хитро улыбается Ника, — но тебе должно понравится.

В кои-то веки мы выбираемся куда-то без наших парней. Наконец-то никто в шею не дышит и не шепчет что-то на ухо. Странно, с самого начала Джефф так мне понравился. А теперь… Как бы сказал мой лучший друг из той жизни, не лежит у меня к нему душа.

А что теперь там, в реальном мире? Родители, наверное, с ума сходят. Больницы и морги прочёсывают. А Ленка и Шура? Представляю, сколько сообщений они мне отправили. А вот Сашке точно всё равно. Наверняка даже и не заметил, что я пропала. Ну, если заметил, то обрадовался.

Интересно, а можно вернуться обратно?

А ещё.

Если, а точнее, когда я умру здесь, что будет в моей реальности?

Столько вопросов. Ни одного ответа.

Погрузившись в своих размышления, я не замечаю, как мы уже подходим к огромному зданию. Девчонки мои экстрасенсы, что ли?

В лифте Алёна нажимает на кнопку последнего этажа. Боже, хоть я и в тебя особо не верю, можно, это будет то, о чём я думаю?

Но, когда мы поднимаемся на крышу, я понимаю, что спокойно попрощаться с жизнью у меня не получится.

Меня притащили на зиплайн.

Народу больше чем людей. Из знакомых я замечаю Трис и компанию урождённых. Юрай. Зик. Шона. Марлен. Линн. Надеюсь, хотя бы им сегодня весело.

Юрай замечает нас и машет рукой. Катя посылает ему воздушный поцелуй, что замечает Марлен и отвешивает своему парню шлепок по пятой точке. Правильно, нефиг на других девчонок смотреть.

— Сонька, ты просто обязана прокатиться, — щебечет на ухо Ника.

Что? Я не хочу. По крайней мере, я, может быть, и полетела бы, только без всяких приспособлений и сразу вниз.

— Соооооонь, ну ты же так хотела всегда полетать на зипхрени, — Алёна делает щенячьи глазки.

— Ладно, поеду, — соглашаюсь я, надеясь, что крепление оборвется сразу же.

Катон Алёныч хватает меня под локоть и тащит к очереди.

— Так, пропустите, пропустите, чего встал, сейчас без очереди полетишь, — недовольно распихивает народ Кэт, — не видишь, люди идут?

Каким-то образом я отказываюсь первая в очереди. Ну, ладно, чем быстрее, тем безболезненнее. Я даже спокойно позволяю Зику закрепить на мне хренову тучу верёвок.

— Давай, вперёд и с песнями! — с таким криком меня провожают, надеюсь, в последний путь.

Меня обхватывают потоки воздуха, и я лечууууу…

Никогда не боялась высоты, поэтому чувствую себя ну если не счастливой, то довольной. Даже выдавливаю из себя несколько нот АЙ БЕЛИВ АЙ КЕН ФЛАЙ. Ну, даже если и помру скоро, то хотя бы над Чикаго полетала.

Меня мотает из стороны в сторону, ветер орёт в ушах, но я даже не пищу. Я просто ловлю кайф от экстрима.

Подо мной мелькают дома, люди, фонари, поезда… Я чувствую себя птицей, которая расправила крылья и помчалась навстречу свободе.

Интересно, когда я полечу в пропасть, это будет так же?

Но вот уже и конец трассы, и я дёргаю за тормоз и падаю в толпу верещащих Бесстрашных. Какой-то парень подхватывает меня и бережно опускает на землю. Я бросаю случайный взгляд на его лицо, и тут же вся покрывают мурашками, а мои внутренности как будто переворачиваются и обрываются.

Бронзовые кудрявые волосы. Улыбка до ушей. Тёплые голубые глаза. Загорелое мускулистое тело.

Финник.Финник Одэйр. Тот самый.

— Как полетала? — спрашивает он.

— Нормально, — отвечаю я. Просто и без кокетства — у меня на него нет сил.

— Мне тоже нравится, — мечтательно произносит парень, разглядывая меня, как интересный экспонат, — меня, кстати, Финник зовут.

Он протягивает мне руку, чтобы я пожала. Ладонь Финника сухая и тёплая, не в пример моей, холодной, как замороженная рыба.

— Софи.

Мой голос звучит тихо и хрипло, так что имя вылетает чем-то похожим на свист.

— Красивое имя для красивой девушки, — ухмыляется Финник.

Ох, та самая улыбка… Он разбил мне сердце ещё в своё первое появление в книге. Сладкий мальчик.

— Может, познакомимся поближе?

Странно, обычно эту фразу произносят с пошловатым оттенком или приправляют недвусмысленным жестом, но из уст Финника она звучит невинно.

— Почему бы и нет, — отвечаю я, только потом осознав, что для свидания у меня слишком убогий видок.

— Тогда пойдём прямо сейчас? — его голубые глаза находят мои, и я чувствую, как мои щёки вспыхивают, и опускаю глаза.

Я так и не отпустила его руки, иду за ним через толпу людей, как на фотографиях а-ля следуй за мной. И, честно сказать, мне всё равно, куда меня ведёт Финник, потому что я чувствую, в кои-то веки чувствую, что всё будет хорошо. Я просто уверена в этом, как ни в чём другом.

Он помогает мне забраться в поезд, и мы стоим рядом, любуясь на вечерний Чикаго. Вагон пуст, кроме нас, нет никого.

— Красиво… — шепчет Финник, смотря на горизонт, окрашенный в красно-розовый цвет заката.

Как ты, хочу добавить я, но вовремя сдерживаю готовые сорваться с языка слова.

Квартира Финника точно такая же, как у Фора. Я сажусь на диван, пока парень скрывается на кухне.

— Хочешь чаю? С сахаром! — его кудрявая голова высовывается из двери.

— Давай, — впервые за последние дни я улыбаюсь. Вот что-что, а сахарок всегда поднимал настроение. Интересно, Ессентуки или хоть какая-то минералка тут есть?

По прошествии где-то минуты Финник заходит в комнату с двумя чашками чаю.

— Ваш чай, мисс…

— Джеймс, — договариваются я оборванную фразу.

За чаем мы «знакомимся поближе». Финнику девятнадцать лет, он Бесстрашный по рождению, работает охранником. Как и все лихачи, обожает вкусно поесть (ну, думаю, он просто не знаком с почётным жруном Бесстрашия Келли Уотерс, то бишь Алёнкой), особенно сладкое. Угощает меня шоколадным тортом, и, конечно же, самое неуклюжее создание всея Чикаго вымазывает нос в креме! Но Одэйр, пока я одновременно ржу, как ненормальная, и краснею, как рак, аккуратно и нежно вытирает пальцем кончик моего носа и очень соблазнительно, чем ещё больше смешит меня, облизывает его языком.

И тут, более-менее успокоившись, я задаю Финнику вопрос:

— У тебя есть девушка?

Он одаривает меня тёплой улыбкой и, смотря прямо в глаза говорит:

— Если бы у меня была девушка, я бы сейчас не сидел здесь с тобой.

— А, тогда понятно, — в моей душе зарождается лучик надежды, и я отпиваю ещё чаю, думая, что разговор о вторых половинках исчерпан, но нет.

— А у тебя есть бойфренд?

Нет. Нет. Я только смогла отвлечься от своих проблем, как Финник задал вопрос про парня. Улыбка сразу же пропадает с моего лица, и я ощущаю, как вот-вот расплачусь. Опускаю голову, чтобы Одэйр не заметил внезапной перемены моего настроения, но это не остаётся без внимания.

— Софи? — обеспокоенным голосом зовёт меня Финник, положа руку на моё плечо.

И как бы я не сдерживалась, слёзы потоком выливаются из меня. Парень осторожно забирает кружку с чаем из моих рук и ставит на столик.

— Иди сюда, иди, — он обнимает меня так, что моё зарёванное лицо оказывается к него на груди.

Прерываясь на всхлипывания, я рассказываю Финнику обо всём: о Джеффе, об Алексе, о кошмарах. Он слушает меня, не перебивая, и только гладит рукой по голове.

Когда его футболка уже насквозь мокрая от моих слёз, я перестаю реветь и поднимаю красные глаза на парня:

— Всё так безнадёжно?

— Нет, — он смотрит на меня с какой-то особой нежностью.

Действительно, после того, как я выговорилась Финнику, мне стало гораздо лучше. Правильно говорят, горе, разделенное на двоих, — полгоря.