Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 13 из 14

— Ребят, нам реально уже надо сваливать, — шепчет Трис.

— Ладно-ладно, мы уходим, — «мумия» поднимает руки.

— Вот и уходите! — с этими словами Маркус захлопывает дверь перед нашими носами.

Повисает полная тишина, как на том самом Ивановском кладбище, которую нарушает только раздосадованный голос Финника:

— Вот зараза, даже сладкого не дал!

Мы едем на поезде в нашу теперь уже родную фракцию. Страшный прикид ушёл в небытие, только каждый оставил себе на память небольшой сувенир от костюма — кто вставную челюсть, кто рваную футболку, но больше всего повезло Эрику — он взял огромный топор для мяса.

— Теперь гусей будет вскрывать удобнее, — смеётся лидер.

Фор хотел забрать хоть часть туалетной бумаги. Но тут раздаётся тихий смех Трис, на что Фор с болью в голосе говорит:

— Тебе смешно, да! А кто всю туалетную бумагу переводит, когда у меня ночует?

— Я не перевожу, — тихо отвечает Трис, — я просто… Я её в общагу отношу. А то у нас никогда её нет…

— Да как ты… Дайте валидол! — Фор валится на под поезда, притворяясь (а может, и нет), что ему ой как плохо.

Эрик (опять же, неизвестно, притворяясь или нет) делает Итону искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. К нему подключается Финник с коробкой сахара, которую нам заботливо сунула какая-то отречённая бабулька. Парни проделывают с Фоном какие-то манипуляции, после чего он пошатываясь встаёт.

Веселье продолжается.

По прибытию в Бесстрашие мы собираем совет на тему, чем же заняться. И тут Крису приходит замечательная мысль.

— А пошли в караоке?

— У нас ещё и караоке есть? — выпучивает глаза Ника.

— Ага, — довольно ухмыляется Катя, — мы его давно обнаружили.

Видимо, живя с урождёнными, Кэт времени зря не теряла.

— Отлично, в караоке, так в караоке, — ухмыляется Эрик.

Наш Катон Сусанин ведёт «поляков» в обитель священного караоке, и вскоре мы туда добираемся.

— Слушайте, можно мы первые? — хихикает Алёна.

— Да пожалуйста, — отмахивается Фор.

Но это равнодушное выражение лица скоро пропадает с его лица. Потому что Алёна тащит своего гусятника на сцену и начинает петь песню, которую даже я от них не ожидала.

Ты приснился мне однажды, летней ночью ты приснился.

Я тебе открыла сердце, чтобы сон однажды сбылся.

Ты дарил мне южный ветер. Ты дарил мне тёплый вечер.

И судьба благословила ожиданье нашей встречи.

На припеве вступает Эрик:

Я назову планету именем твоим!

И будет мир принадлежать всегда лишь нам двоим.

Твоей безоблачной вселенной стану я.

Ты — любовь моя! Ты — любовь моя!

Все наши ухохатываются, кроме Фора. Он решительно отпускает руку Трис и выскакивает на сцену. Та в глубоком шоке, но парень этого не замечает. Вместо этого он берёт микрофон, откашливается, и начинает, только почему-то все обращения к девушке исполняет в мужском роде:

Вечером теплым брожу один

«Ты не можешь его вернуть» — шепчет мне нежно дождь

Знаю, что встречу тебя с другой

Лучше это был бы не ты, но рядом с ней ты идешь

Я ж тебя так любил, так любил

Думал, что ты ждал меня. Что же ты сделал, а?

Я ж тебя так любил, так любил

А теперь потерял тебя…

А дальше Фор падает на колени и протягивает руки Эрику:

А она тебя целует, говорит что любит

И ночами обнимает, к сердцу прижимает

А я мучаюсь от боли со своей любовью

Фотографии в альбоме о тебе напомнят

О тебе…

У меня уже живот от смеха болит. А вот Трис не до смеха. Она подходит к своему благоверному и за ухо вытаскивает его со сцены. Потом уводит в угол и что-то говорит, мне не слышно. Потому что ди-джей в другой части зала включает песню:

Всё решено!

Мама, я гей!

Папа, я гей!

— Ах так! — верещит Трис.

И вот уже её голос надрывается на всё Бесстрашие:

Кап-кап слезки на платье из ситца,

И пусть сегодня он мне не снится,

И пусть не ходит рядом,

не ищет взглядом

Меня в толпе.

Гори твое фото,

Гори все, что ты мне дарил,

Я не буду скучать.

Гори твое фото,

Гори все, что ты мне дарил,

Я хочу закричать.

— Трис, прости, я пошутил! Я не гей, я люблю только тебя! — Фор выбивает из её руки микрофон и прижимает к себе в страстном поцелуе.

— А вот теперь ты меня убедил… — ошарашенно шепчет Прайор, когда он от неё отлипает.

Финник тащит меня на сцену следующей.

— Что хочешь спеть? — спрашивает он.

Я хитро улыбаюсь и беру микрофон. Есть у меня одна идея…

— Думаю, вам всем надо успокоиться. Поэтому в нашем номере не будет ни пошлости, ни геев, ни баклажанов. Только любовь и виски, — провозглашаю я.

— Фу. Скукота, — хмыкает Катя, — мне нужен треш!

— Кэт, ты, кажется, пропустила мимо ушей слово виски, — я усмехаюсь.

— Серьёзно? Если виски, то я всеми конечностями за! — и довольная подруга пододвигается поближе к Крису.

Я сама не понимаю, как голос вырывается из моего рта. Я слышу его как будто в записи, он намного красивее, чем когда пою я. Но видимо, я просто пьяная.

Волна бежит на этот берег

Волна бежит и что-то бредит

И звёзды падают за ворот

И ковш на небе перевёрнут

И в голове смешались мысли

И босиком с бутылкой виски

Мы изучаем этот берег

Волна бежит и что-то бредит

Вокруг вода, песок и камни

И, время меряя глотками

И всех вокруг как ветром сдуло

Нас как магнитом притянуло

Друг к другу, и теперь на берег

Волна бежит и что-то бредит

И звёзды падают за ворот

И ковш на небе перевёрнут.

Финник тоже узнаёт песню и подпевает. Наши голоса так красиво звучат вместе. И я снова понимаю, что люблю его.

Ещё глоток — и мы горим

На раз, два, три

Потом не жди, не тоскуй

Гори огнём твой третий Рим

Лови мой ритм

Танцуй, танцуй, танцуй, танцуй

Танцуй, танцуй

Друзья встречают нас аплодисментами. Я стараюсь не петь на людях, но думаю, может стоит это делать? Наверное, это у меня хорошо получается.

Нас сменяют Ника и Томас. И снова про любовь. И снова прекрасное звучание голосов вместе.

Я поднимаюсь над землей! Ведь мне так хорошо с тобой.

Держи меня, не отпускай — между нами край!

Я поднимаюсь над землей! Ведь мне так хорошо с тобой.

Держи меня, не отпускай — между нами край!

Я смотрю на восход. Поезд ушёл на восток.

Я под откос, стрелка упала за 100.

Я за тобой по песку. Свои стопы в следы твоих стоп.

И это — мои чувства в приторных рифмах,

Но моё сердце в них застряло, как корабль на рифах;

Где-то между чёрно-белых клавиш и гитарных грифов.

Где-то между этажами в застрявших лифтах.

Так звучат мои чувства к тебе:

Громкий припев плюс банальный куплет.

Я на Тибет, и ветер туда мне принёс

Твой смех; Здесь ночь и идёт снег.

Ты в моём сердце, и в нём нет свободных мест.

Старт с вершины Эвереста — спец.рейс!

В плеере погромче музло. Я отрываюсь от Земли.

Я иду на взлёт. За тобой!

И снова аплодисменты и овации. Но все находятся в предвкушении — сейчас выход Кати. Мне даже страшно чуток.

Катерина выходит в центр. Я уже рассчитываю на то, что тут прозвучит что-то наподобие порно-версии «Два весёлых гуся» или неприличная песенка про ёжика, но лицо блондинки спокойно. Хотя… Со спокойным лицом обычно и свершается весь треш.

И тут «зрительный зал» взрывается хохотом, ибо Катя замогильным голосом поёт:

Из края в край вперед иду,

Сурок всегда со мною,

Под вечер кров себе найду,

Сурок всегда со мною.

Кусочки хлеба нам дарят,

Сурок всегда со мною.

И вот я сыт, и вот я рад,

И мой сурок со мною.

Подайте грошик нам, друзья,

Сурок всегда со мною.

Обедать, право, должен я,

И мой сурок со мною.