Страница 13 из 14
— Ребят, нам реально уже надо сваливать, — шепчет Трис.
— Ладно-ладно, мы уходим, — «мумия» поднимает руки.
— Вот и уходите! — с этими словами Маркус захлопывает дверь перед нашими носами.
Повисает полная тишина, как на том самом Ивановском кладбище, которую нарушает только раздосадованный голос Финника:
— Вот зараза, даже сладкого не дал!
Мы едем на поезде в нашу теперь уже родную фракцию. Страшный прикид ушёл в небытие, только каждый оставил себе на память небольшой сувенир от костюма — кто вставную челюсть, кто рваную футболку, но больше всего повезло Эрику — он взял огромный топор для мяса.
— Теперь гусей будет вскрывать удобнее, — смеётся лидер.
Фор хотел забрать хоть часть туалетной бумаги. Но тут раздаётся тихий смех Трис, на что Фор с болью в голосе говорит:
— Тебе смешно, да! А кто всю туалетную бумагу переводит, когда у меня ночует?
— Я не перевожу, — тихо отвечает Трис, — я просто… Я её в общагу отношу. А то у нас никогда её нет…
— Да как ты… Дайте валидол! — Фор валится на под поезда, притворяясь (а может, и нет), что ему ой как плохо.
Эрик (опять же, неизвестно, притворяясь или нет) делает Итону искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. К нему подключается Финник с коробкой сахара, которую нам заботливо сунула какая-то отречённая бабулька. Парни проделывают с Фоном какие-то манипуляции, после чего он пошатываясь встаёт.
Веселье продолжается.
По прибытию в Бесстрашие мы собираем совет на тему, чем же заняться. И тут Крису приходит замечательная мысль.
— А пошли в караоке?
— У нас ещё и караоке есть? — выпучивает глаза Ника.
— Ага, — довольно ухмыляется Катя, — мы его давно обнаружили.
Видимо, живя с урождёнными, Кэт времени зря не теряла.
— Отлично, в караоке, так в караоке, — ухмыляется Эрик.
Наш Катон Сусанин ведёт «поляков» в обитель священного караоке, и вскоре мы туда добираемся.
— Слушайте, можно мы первые? — хихикает Алёна.
— Да пожалуйста, — отмахивается Фор.
Но это равнодушное выражение лица скоро пропадает с его лица. Потому что Алёна тащит своего гусятника на сцену и начинает петь песню, которую даже я от них не ожидала.
Ты приснился мне однажды, летней ночью ты приснился.
Я тебе открыла сердце, чтобы сон однажды сбылся.
Ты дарил мне южный ветер. Ты дарил мне тёплый вечер.
И судьба благословила ожиданье нашей встречи.
На припеве вступает Эрик:
Я назову планету именем твоим!
И будет мир принадлежать всегда лишь нам двоим.
Твоей безоблачной вселенной стану я.
Ты — любовь моя! Ты — любовь моя!
Все наши ухохатываются, кроме Фора. Он решительно отпускает руку Трис и выскакивает на сцену. Та в глубоком шоке, но парень этого не замечает. Вместо этого он берёт микрофон, откашливается, и начинает, только почему-то все обращения к девушке исполняет в мужском роде:
Вечером теплым брожу один
«Ты не можешь его вернуть» — шепчет мне нежно дождь
Знаю, что встречу тебя с другой
Лучше это был бы не ты, но рядом с ней ты идешь
Я ж тебя так любил, так любил
Думал, что ты ждал меня. Что же ты сделал, а?
Я ж тебя так любил, так любил
А теперь потерял тебя…
А дальше Фор падает на колени и протягивает руки Эрику:
А она тебя целует, говорит что любит
И ночами обнимает, к сердцу прижимает
А я мучаюсь от боли со своей любовью
Фотографии в альбоме о тебе напомнят
О тебе…
У меня уже живот от смеха болит. А вот Трис не до смеха. Она подходит к своему благоверному и за ухо вытаскивает его со сцены. Потом уводит в угол и что-то говорит, мне не слышно. Потому что ди-джей в другой части зала включает песню:
Всё решено!
Мама, я гей!
Папа, я гей!
— Ах так! — верещит Трис.
И вот уже её голос надрывается на всё Бесстрашие:
Кап-кап слезки на платье из ситца,
И пусть сегодня он мне не снится,
И пусть не ходит рядом,
не ищет взглядом
Меня в толпе.
Гори твое фото,
Гори все, что ты мне дарил,
Я не буду скучать.
Гори твое фото,
Гори все, что ты мне дарил,
Я хочу закричать.
— Трис, прости, я пошутил! Я не гей, я люблю только тебя! — Фор выбивает из её руки микрофон и прижимает к себе в страстном поцелуе.
— А вот теперь ты меня убедил… — ошарашенно шепчет Прайор, когда он от неё отлипает.
Финник тащит меня на сцену следующей.
— Что хочешь спеть? — спрашивает он.
Я хитро улыбаюсь и беру микрофон. Есть у меня одна идея…
— Думаю, вам всем надо успокоиться. Поэтому в нашем номере не будет ни пошлости, ни геев, ни баклажанов. Только любовь и виски, — провозглашаю я.
— Фу. Скукота, — хмыкает Катя, — мне нужен треш!
— Кэт, ты, кажется, пропустила мимо ушей слово виски, — я усмехаюсь.
— Серьёзно? Если виски, то я всеми конечностями за! — и довольная подруга пододвигается поближе к Крису.
Я сама не понимаю, как голос вырывается из моего рта. Я слышу его как будто в записи, он намного красивее, чем когда пою я. Но видимо, я просто пьяная.
Волна бежит на этот берег
Волна бежит и что-то бредит
И звёзды падают за ворот
И ковш на небе перевёрнут
И в голове смешались мысли
И босиком с бутылкой виски
Мы изучаем этот берег
Волна бежит и что-то бредит
Вокруг вода, песок и камни
И, время меряя глотками
И всех вокруг как ветром сдуло
Нас как магнитом притянуло
Друг к другу, и теперь на берег
Волна бежит и что-то бредит
И звёзды падают за ворот
И ковш на небе перевёрнут.
Финник тоже узнаёт песню и подпевает. Наши голоса так красиво звучат вместе. И я снова понимаю, что люблю его.
Ещё глоток — и мы горим
На раз, два, три
Потом не жди, не тоскуй
Гори огнём твой третий Рим
Лови мой ритм
Танцуй, танцуй, танцуй, танцуй
Танцуй, танцуй
Друзья встречают нас аплодисментами. Я стараюсь не петь на людях, но думаю, может стоит это делать? Наверное, это у меня хорошо получается.
Нас сменяют Ника и Томас. И снова про любовь. И снова прекрасное звучание голосов вместе.
Я поднимаюсь над землей! Ведь мне так хорошо с тобой.
Держи меня, не отпускай — между нами край!
Я поднимаюсь над землей! Ведь мне так хорошо с тобой.
Держи меня, не отпускай — между нами край!
Я смотрю на восход. Поезд ушёл на восток.
Я под откос, стрелка упала за 100.
Я за тобой по песку. Свои стопы в следы твоих стоп.
И это — мои чувства в приторных рифмах,
Но моё сердце в них застряло, как корабль на рифах;
Где-то между чёрно-белых клавиш и гитарных грифов.
Где-то между этажами в застрявших лифтах.
Так звучат мои чувства к тебе:
Громкий припев плюс банальный куплет.
Я на Тибет, и ветер туда мне принёс
Твой смех; Здесь ночь и идёт снег.
Ты в моём сердце, и в нём нет свободных мест.
Старт с вершины Эвереста — спец.рейс!
В плеере погромче музло. Я отрываюсь от Земли.
Я иду на взлёт. За тобой!
И снова аплодисменты и овации. Но все находятся в предвкушении — сейчас выход Кати. Мне даже страшно чуток.
Катерина выходит в центр. Я уже рассчитываю на то, что тут прозвучит что-то наподобие порно-версии «Два весёлых гуся» или неприличная песенка про ёжика, но лицо блондинки спокойно. Хотя… Со спокойным лицом обычно и свершается весь треш.
И тут «зрительный зал» взрывается хохотом, ибо Катя замогильным голосом поёт:
Из края в край вперед иду,
Сурок всегда со мною,
Под вечер кров себе найду,
Сурок всегда со мною.
Кусочки хлеба нам дарят,
Сурок всегда со мною.
И вот я сыт, и вот я рад,
И мой сурок со мною.
Подайте грошик нам, друзья,
Сурок всегда со мною.
Обедать, право, должен я,
И мой сурок со мною.