Страница 12 из 14
Финник притягивает меня к себе, я кладу голову ему на грудь. Я далеко не первый раз танцую медленный танец. Но сейчас это какое-то особое ощущение, как во время нашего первого поцелуя. И так же тепло разливается по телу, заставляя лёд в моём сердце плавиться и растекаться. И опять его голос звучит как через пелену затуманенного сознания:
— Я люблю тебя, Софи Джеймс.
— И я тебя тоже, Финник Одэйр.
— Ребят, сегодня же Хэллоуин! — Эрик хлопает себя ладонью по лбу, — Как мы могли забыть?
— Кажется, я знаю, где мы достанем тыквы, — хитро улыбается Алёна.
И вот мы уже на поезде едем в Дружелюбие. Конечно же, там самые лучшие тыквы, где же ещё.
— А давайте петь частушки! — предлагает Ника.
Катя с Алёной, а за ними и мы все начинаем горланить:
Как у Калеба на попе
Нарисован паучок.
Кара глазки потупила:
«Я совсем тут не причём!»
А потом и это:
Жил да был на свете мальчик,
Назывался он Альберт,
Сунул в пропасть он свой пальчик —
Пропасть есть, Альберта нет!
И это (за что Фор чуть не отгрёб от Эрика по полной программе):
Эрик очень любит кушать,
Приготовил он гуся.
Съел гуся за три минуты
И пошёл ловить лося.
А потом ещё и это:
А у нашей у Кристины
Разболелась голова.
Ах, не надо было в лифте
Раздеваться догола.
Вот на такой весёлой ноте мы доезжаем до обители всея тыкв. Но там нас ожидает маленькая неприятность. Фор и Крис, вернувшиеся из разведки, сообщают, что тыквы уже все убраны. Но потом раздаётся крик Томаса:
— Ребята, я баклажаны нашёл!
А действительно, чем не альтернатива тыквам! Наоборот, очень даже оригинальненько.
Ника достаёт непонятно откуда появившийся плед, и мы все, вооружившись ножами, начинаем вырезать на самих баклажанах смешные и страшненькие рожицы.
Увлекшись этим занятием, никто даже и не обращает внимания на то, что Алёна и Эрик куда-то пропали. Мы уже целую гору баклажанов нарезали. Катя с Крисом две бутылки виски вылакали. Трис волосы четыре раза переплести успела. А Финник еще и умудрился съесть пару баклажанов (ну и что, с сахаром же). А этих всё нет.
— Я пошла искать сурков, — говорю я нашим и отправляюсь на поиски.
Из-за ближайшего курятника слышны смех и шорохи. А вот и сами влюблённые, яйца тырят.
Первая моя мысль — выпрыгнуть на них и заорать «Жулик, не воруй», но я поскальзываюсь на каблуки и кубарем лечу прямо под ноги Эрику, вопя при этом первое, что пришло в голову, а именно:
— Где мои яйца?
Алёна ржёт, Эрик ржёт, я матерюсь, но потом тоже ржу вместе с ними, и мы возвращаемся ко всем остальным. С яйцами.
— Ну и что нам с этим делать? — спрашивает Финник, кивая на кучу баклажанов.
— Спокойно, пупсик! У меня есть план. — улыбается Трис.
План Трис заключается в том, чтобы найти машину и поехать на ней в Отречение пугать мирных людишек. Все радостно принимают эту идею, и вот уже мы идём искать автомобили, а Фор ещё и тащит мешок с баклажанами.
А вот и наши цели: чёрный Гелендваген и розовый Порше. То, что надо. Мальчикам и баклажанчикам достаётся Гелик, а нам — что осталось. Конечно же, места в девчачьем авто не хватает на всех, поэтому Катерина лезет на крышу. Очевидно, она же и выпила больше всего. Автомобили трогаются, и тут…
С крыши слышатся нечеловеческие вопли. Оказывается, это Катя решила спеть.
— Деспасито! Киеро респирар ту куэльо деспасито…
Но насладиться в полной мере Катиным чистейшим испанским у меня нас не получается. Тонированные стёкла Мерса отъезжают, и в окно водителя высовывается Финник и поёт:
— Чёрный Бумер, чёрный Бумер, стоп-сигнальные огни!
Алёна с Никой подпевают ему, и тут вступаю я:
— Моё сердце остановилось, моё сердце замерло…
Но допеть эту песню мне не удаётся, ибо раздаётся крик Алёны:
— Софи, только не эту!!!
В итоге все сдаются, и мы поём все вдесятером одну песню (этот флеш-моб начал Крис):
— Расцветали яблони и груши,
Поплыли туманы над рекой,
Приплыла в Бесстрашие Катюша,
Уводила Криса за собой.
Уводила, виски прихватила,
Кате никуда без них нельзя.
А потом похмелье наступило,
И от перца взвыли все и вся!
А когда пропали баклажаны,
Содрогнулась Матушка-Земля.
Все враги зализывают раны,
И сурки полезли в труселя…
А дальше мы допеть не успели, ибо Катька каким-то образом залезла через крышу к нам в «Пупсика», как наше розовое средство передвижения окрестила Ника, и отвесила «дружеский» подзатыльник сначала мне, потом Алёне, а вот после похода на переднее пассажирское сидение вернулась, потирая зад. Трис угорает как ненормальная (да кто у нас тут нормальный вообще?).
Пацаны тоже трясутся от смеха вместе с машиной, так что наша Кэт высовывается в окно и орёт:
— Берегитесь, а то когда остановимся, доступ к баклажанами у меня будет полный!
Оказывается, мы уже в Отречение приехали.
Трис руководит процессом, а именно говорит, куда ехать. В итоге мы останавливаемся около небольшого серого дома. Прайор залезает в окно, через несколько минут возвращается с большим мешком и заявляет:
— Сейчас буду из вас страшилок делать!
— Природа уже сделала, можешь не стараться, — бурчу я, на что Алёна закатывает глаза, а Финник целует в макушку и говорит:
— Ты моя самая красивая девочка, и не говори ерунды.
Великий визажист Трис умелыми, но не очень трезвыми руками превращает нас в нечто, должно быть, очень страшное, но нам всем смешно смотреть друг на друга. А действительно, Хэллоуин же весёлый праздник.
Каждой парочке Трис вручает по мешку. Мы должны ходить по домам, стучаться в дверь и орать «Конфеты или жизнь!». Да уж, мы с Финником действительно смотримся как идеальная пара — мы были последними, и у Трис уже фантазии не хватало, поэтому мы оба напоминаем некое подобие недозомби, только не страшное, а очень даже милое.
Итак, мы направляем наши стопы к маленьким серым домам, по дороге опять поём «Катюшу», а потом Катька-дьявол надевает мешок на голову Крису-Франкенштейну, чтобы тот заткнулся, и всё-таки поражает нас своим глубочайшим знанием испанского, а в частности песни «Деспасито».
Люди по-разному реагируют на происходящее. Когда открывается дверь, первое, что они видят, это милого ангелочка, Нику. Но вот когда дальше подходят парочка зомби, или безумный мясник-каннибал Эрик, или Томас, которого разукрасили под клоуна из «Оно», некоторые впечатлительные личности аж в обморок грохаются, как одна девушка. Пришлось с ней потом конфетами поделиться, чтобы не обижалась.
Но когда мы стучимся в одну дверь, случается то, чего мы боялись. Дверь нам открывает… Маркус. А за его спиной видны никто иные, как родители Трис!
— П-п-папа?.. — у Фора вытягивается лицо, — а что ты тут делаешь?
— Это я должен у тебя спросить, — грозно смотрит на нас Маркус, — что ты тут делаешь в компании всякой нечисти? Да ещё и в туалетную бумагу завёрнутый.
Трис тихо хихикает. Своего любимого она нарядила мумией.
— А вот и наша красавица, — к Маркусу подходит Натали Прайор, — что вы тут забыли?
— Мы Хэллоуин отмечаем, — отвечает за «блудную дочь» Алёна.
— Конфеты или жизнь! — рычит Крис, протягивая мешок.
— А вот теперь послушайте моё условие, — мама Трис складывает руки на груди, — или вы сейчас берёте ноги в руки и на поезд до Бесстрашия и больше не пугаете мирное население, или завтра я сама лично пойду к вашему лидеру…
— Далеко ходить не надо, — из-за кустов вылезает Эрик, единственный из нас, кто выглядит достаточно страшно, — лидер здесь.
Натали чуть не падает в обморок, а Маркус быстро перекрещивается.
— Да, это наш лидер Эрик, — говорит Алёна (между прочим, тёща Франкенштейна, как в фильме «Дрянные девчонки»), — а ещё он мой парень.
— Странные у вас, однако вкусы, юная леди, — фыркает пришедшая в себя Натали, — ну, думаю, этот маньяк там у вас не единственный лидер, вот пойду завтра и расскажу, чем вы тут занимаетесь.