Страница 81 из 134
Жизнь в городе искусственна, она лжива. Потому и представления людей о жизни искажены. Здесь нашей жизнью правит стихия. Она неумолима и беспощадна. Зато она дает нам ощущение чего-то настоящего. Ощущение Жизни, которое приходит только от близости к Смерти.
Юта посмотрела на Корта. Его, будто вырезанный из темного камня профиль, оставался непроницаем, как будто он обратился в одно из неподвижных и грозных изваяний богов, каким поклоняются атлурги.
- Ну а ты? Ты говоришь о себе, как об одном из атлургов, но тем не менее рассуждаешь о них, как человек, проживший жизнь в Вечном Городе.
- Я считаю себя атлургом, одним из народа, – спокойно отвечал Корт. Он говорил об этом размеренно и без тени сомнений, и Юта подумала, что он, должно быть, не раз задумывался об этих вещах. – Я привык говорить, как они и так же, как они, относиться к богам. Хотя для меня это все равно иначе. Я не впитал веру в богов с молоком матери. Для меня это не было так же естественно, как дышать.
Наоборот, то что я усвоил во время жизни в Вечном Городе - это что все объяснимо с помощью науки: законов математики, физики, химии и так далее. Для меня вера не является чем-то естественным и неотделимым от меня. Для меня это скорее вопрос мировоззрения и миропонимания. Хотя с годами я понял, что мое естественнонаучное отношение к миру не противоречит вере.
Я уже не помню, где и когда впервые начал думать о себе, как об одном из атлургов. Когда перестал относиться к этим пугающим и одновременно достойным восхищения людям, как к чужакам, и впервые неосознанно назвал себя атлургом. Я просто провел с ними столько лет, не зная ничего другого и стараясь не вспоминать о прошлой жизни, что ощущение себя частью народа вошло в мою привычку, и в мою кровь.
В свое время Леда очень помогла мне понять атлургов и принять их уклад жизни. Научила любить и почитать их богов, и, - в конце концов, - почувствовать себя частью народа. Не знаю, случилось бы это когда-нибудь, если бы не она.
Корт замолчал, Юта тоже молчала. Она думала о том, что у Корта всегда была Леда. Она учила его вере атлургов, рассказывала об их обычаях и богах, поддерживала. Но Корт никогда не сможет стать для самой Юты тем же, чем Леда была для него. Конечно, он помогает, как может, но ей никогда не будет этого достаточно. Юта понимала это ясно, как день.
Она отвернулась от Корта, не в силах больше переносить синеву его холодных глаз. Она смотрела на пустыню, однообразную, блекло желтую, словно выбеленная на солнце кость. Жаркий ветер равномерно гнал по ее поверхности мелкий шуршащий песок, создавая непрерывно движущиеся барханы. Невысокие, с острыми краями, тянущимися к белесому небу.
Пустыня представилась Юте замершим во времени океаном, высушенным солнцем и ветром, но все еще продолжающим бороться за жизнь. Существующим по своим законам, где время тянется медленно, как липкая патока, а все города, когда-либо созданные на этой планете – лишь глупые маленькие мошки, застрявшие в ней. Пустыня даже не замечает их присутствия, медленно затягивая в себя до тех пор, пока полностью не поглотит.
Они просидели всю ночь, почти не говоря, каждый думая о своем. Звезды кружились по небу, то сближаясь, то отдаляясь, как два магнита. Они подходили к земле, будто желая коснуться её, но тут же, словно детские мячики, отскакивали, снова поднимаясь ввысь.