Страница 97 из 120
Вслед за Хельмутом они вошли в каюту капитана, тот восседал за письменным столом, но тут же поднялся, чтобы поприветствовать вновь прибывших. Это был человек лет пятидесяти, с благородными чертами лица, седыми волосами и манерами аристократа. Алекс тут же представил его сидящим в ореховом кресле в своей библиотеке, с газетой в одной руке и рюмкой коньяка — в другой. Он казался похожим на барона или даже графа, и не исключено, что так оно и было.
Они условились, что доктор Кирхнер представится штандартенфюрером Гейдрихом и возьмет инициативу на себя. Алекс и Джек собирались держаться в тени, насколько это возможно.
Немного поколебавшись, Хельмут, игравший в этом фарсе роль штандартенфюрера СС, подошел к капитану фон Айхайну, чтобы пожать ему руку.
— Ich beantrage die Erlaubnis an Bord kommen zu dürfen [11], — произнёс Хельмут, повторяя формулу приветствия, которая, как понял Райли, содержала в себе просьбу позволить им остаться на борту.
— Berechtigung erteilt! Sie sind herzlich eingeladen [12], — ответил капитан, приветливо улыбаясь, после чего поглядел на его спутников, — штандартенфюрер...
— Гейдрих, — подсказал Хельмут, представляясь именем покойного офицера, найденного на «Деймосе». — Штандартенфюрер Клаус Гейдрих, капитан фон Айхайн.
— Ne
— Sie sind Amerika
Капитан и старший помощник «Деймоса» изумленно переглянулись, обнаружив, что эти двое, так мало похожие на военных, один из них — высокий, худой, сплошь покрытый синяками и с подбитым глазом, а другой — похожий на усталого Оливера Харди, с месячной бородой и в шерстяном берете с кисточкой — не только не являются немцами, но даже не знают немецкого языка.
— Вы не говорите по-немецки? — спросил командир корабля, не в силах скрыть изумления и сверля их холодными голубыми глазами.
Оба облегченно вздохнули, когда фон Айхайн обратился к ним на безупречном английском.
— Мы знаем «Хайль Гитлер» и еще знаем, что, поднимая кружку с пивом, надо сказать «Прост», — ответил Райли, наградив его самой неотразимой улыбкой. — Нам кажется, этого вполне достаточно.
От этих слов капитан «Деймоса», похоже, впал в лёгкое замешательство, но уже через несколько секунд, показавшихся Джеку и Алексу вечностью, широко улыбнулся, открыв два ряда белоснежных зубов.
— Боюсь, что никогда не смогу понять американского юмора, — ответил он доброжелательно и спокойно, жестом предлагая им сесть на маленький кожаный диванчик у стены и одновременно пододвигая Хельмуту одно из кресел, стоящих у стола. — У нас на борту находятся другие агенты, коренные американцы, — пояснил он, огибая стол и снова садясь на своё место, — но вы двое — единственные, кто не говорит по-немецки.
— Их подготовка затянулась, — вмешался Хельмут, стараясь переключить внимание капитана на другое, — а потому они не сели на корабль вместе с остальными. Но в гестапо мне сказали, что они свято верят в Фюрера и в дело Третьего Рейха и наилучшим образом выполнят свою миссию.
— Я в этом не сомневаюсь, штандартенфюрер.
— Прошу вас, зовите меня просто Клаусом.
— Хорошо, Клаус, — ответил тот, скрестив руки на столе. — Оставим эти формальности... Будьте любезны, предъявите ваши бумаги.
До сих пор учёный превосходно играл свою роль, но этот неожиданный вопрос поставил его в тупик, заставив не на шутку растеряться.
— Бумаги... — беспомощно пробормотал он.
— Мы их сожгли, — нашелся Алекс. — Нас атаковал английский эсминец и, опасаясь разоблачения, мы сожгли всю документацию, включая приказы из Берлина.
Фон Айхайн и его старший помощник снова переглянулись.
— Значит, сожгли... — протянул капитан.
— Приказы сожгли, а форму штандартенфюрера сохранили? — с подозрением спросил Фромм. — Просто в голове не укладывается.
— Я понимаю ваши сомнения, — ответил Хельмут. — Просто у нас не было возможности ее уничтожить. К счастью, англичане обыскивали судно не настолько дотошно, как мы боялись, и этим двоим господам удалось убедить английского капитана, что наше судно — безобидный британский сухогруз, принадлежащий.
Фромм пристально вгляделся в лица стоящих перед ним людей.
— Вы лжёте... — твёрдо заявил он. — Я прекрасно вижу, когда люди лгут, а вы... вы несомненно лжёте.
— Как вы смеете? — в гневе воскликнул Хельмут, готовый броситься на старшего помощника Фромма. — Я требую, чтобы вы немедленно извинились!
— Господа, позвольте... — вмешался фон Айхайн, остужая их пыл мягким голосом. — Прошу извинить моего старшего помощника, герр Гейдрих. Я уверен, он никоим образом не хотел вас обидеть. Но нам приказано ни в коем случае не пользоваться рацией, пока не прибудем к месту назначения, чтобы нас не обнаружили, а потому мы не имеем возможности связаться с Берлином, чтобы удостоверить ваши личности. Так что вы должны понимать, — добавил он, облокачиваясь на стол, — что мы не можем быть уверены, что вы и ваши спутники — действительно те, за кого себя выдаете.
— Не говоря уже о том, — добавил Фромм тем же подозрительным тоном, скрестив на груди руки, — что нам никто не сообщил о вашем прибытии.
— И это очень странно, — фон Айхайн многозначительно покачал головой. — Все это очень и очень странно.
— Вы трое, — заключил Фромм, — можете оказаться английскими шпионами, которые пытаются проникнуть на корабль.
— Английские шпионы? — переспросил Джек, резко вскакивая. — Что за бред?
— Сядьте, герр Алькантара, — велел Хельмут, хватая его за плечо, и добавил, обращаясь к фон Айхайну: — Я понимаю ваши сомнения, капитан, и приношу свои искренние извинения за поведение моего спутника, поставившего нас в столь неприятное положение. — А потому, предвидя ваши вполне справедливые опасения, я принес с собой нечто такое, что полностью избавит вас от каких-либо сомнений, — он кивнул Райли. — Нечто такое, чего у нас никак не могло бы быть, будь мы английскими шпионами... и чего мы ни за что не передали бы вам, если бы действительно ими были.
Подражая жесту мага, капитан «Пингаррона» с усилием поднял тяжелый предмет, завернутый в несколько прорезиненных полотнищ, со стуком подставил его на стол и, сняв с него все покровы, явил взорам присутствующих безошибочно узнаваемый ящик из темного дерева, в котором скрывался аппарат «Энигма».
52
Как они и ожидали, едва «Энигма» оказалась в руках фон Айхайна, как все его сомнения моментально рассеялись. Чего, впрочем, нельзя было сказать о его помощнике Фромме, который по-прежнему бросал на них подозрительные взгляды на протяжении всей дальнейшей беседы.
Затем Хельмут остался с капитаном, чтобы обсудить некоторые подробности миссии, которых Райли и Джеку знать не полагалось, а их самих матрос проводил в маленькую комнатушку без вентиляции возле машинного отделения, где воняло машинным маслом, а сама она была сплошь заставлена стеллажами с запчастями и ящиками с инструментами. Матрос извинился перед ними, сказав, что кубрик для агентов и так переполнен, и эта комнатушка — самое лучшее, что он может им предложить. Бывшие интербригадовцы постарались изобразить разочарование, хотя на самом деле были очень довольны, что им предоставили отдельную комнату вдали от глаз и ушей тридцати пяти шпионов, толпящихся в одном кубрике. Чуть позже тот же матрос принес им одеяла и пару матрасов, а также рассказал, когда будет обед, как пользоваться гальюном и в какие места на корабле им ни под каким видом нельзя ходить. По всему выходило, что ходить им нельзя почти никуда.
11
Прошу разрешения подняться на борт (нем.)
12
Разрешаю! Добро пожаловать (нем.)
13
Пожалуйста зовите меня Эрих. А эти двое господ, которые вас сопровождают, они...
14