Страница 34 из 93
Голова раскалывалась, головокружение, хоть и проходило, но в целом самочувствие напоминало… Нет, такого точно давно не было и никакие подходящие эпитеты в голову не приходили.
Пустыня. Сахара. Вот. Пить хотелось, до ужаса, но страх таки грохнуться на пол был намного больше, чем желание пить. Так оконфузиться, хотя не перед кем, - в спальне она была одна,- было выше ее достоинства.
Куда все подевались?
Точно помнила, что они вместе шли по парку.
Песни. О да, что это было за дивное трио, пьяных в стельку женщин, орущих на всю ивановскую?!
Но стыдно не было, этот период, кажется, она переросла. Совесть умерла давно, и воскресать, не намерена. Вот и ладно, жить так проще.
И ноги, точнее ступни, были свинцовыми просто, от каблуков она так не устает: может себе позволить купить хорошую качественную обувь с удобными колодками: для ног кайф, а для всех красота.
Промелькнуло смутное воспоминание чуть теплого асфальта под ногами, приятное ощущение твердости и шершавости.
Етить, твою, растудыть!
Болезненная яркая вспышка, голова грозилась взорваться, а перед глазами тот самый асфальт и Таня, которая стащила свои туфли или босоножки? Не суть, главное, какое у нее было выражение на лице: неземного блаженства, ортопедического оргазма. И они с Викой решили не отставать от подруги, тоже свою обувь поснимали.
Круто было! Да! Только сейчас она не уверена, что вообще сможет ходить в ближайшее время.
Больше она так не пьет! Ни за что!
Та-а-а-к, а потом что?
Дима? Что-то такое она помнила, и голос, и запах этот его. Точно, там был Дима!
Машины.
Кто-то шепотом ругался, матом, и нес ее на руках в квартиру.
В постели было очень жарко. Ее кто-то обнимал с одной стороны, а вот с другой, пинался локтями.
Вика, сто пудов, Вика! У нее дома такая кровать огромная стоит, там вшестером можно спать спокойно. Ей, видите ли, простор нужен! Точно, синяк на ребрах поставила.
Кинули по ходу ее собутыльницы. Ну и ладно, ей больше места досталось.
Спать тянуло все больше и больше, а вот на душе было тревожно.
И плюнуть бы на все, хоть раз плюнуть, и забыть обо всем на свете, спрятаться под одеялом и забить на весь мир, пусть катится лесом в далекие дали…
Прятаться не ее вариант.
Внутри все бунтовать начинает, когда поддаёшься собственной слабости, когда потакаешь ей,-от себя же самой становится противно и тянет блевать.
Слабости нет места в этом мире и в ее жизни! Другой кто, опустил бы руки, а она не имеет права, просто не имеет.
Время уходит, ускользает, как сквозь пальцы вода, и от нее зависит, что останется, после нее, в жизни Ильи, ее маленькой радости, ее маленького солнышка.
А еще был Костя, которого по дурости, тоже почему-то не хотелось бросать одного, с проблемами наедине.
За все это время Марина научилась ему доверять, сына так уж точно.
Они так похожи друг на друга, мыслят одинаково. И пусть она никогда не признается в этом вслух, но она рада… рада, что Костя вновь появился в ее жизни.
Он принес какой-то свежий глоток воздуха, встряхнул ее, заставил встать в позу, обороняться, но при этом, стал каким-то родным.
Может, благодаря тому, что они с Ильей стали неразлучны? Понимают друг друга с полуслова, с полувзгляда, и о ней заботятся на пару. Это трогательно и подкупает, безусловно.
Все хочется у него спросить, какой он был в детстве?! Такой же, как и Илья? Молчаливый, но любопытный или шебутной и очень активный. Ей вообще очень многое хочется у него спросить…только он все равно закрытый. Для нее только, не для сына. Для Ильи он готов душу наизнанку вывернуть, все там перевернуть, а потом обратно засунуть и все это проделать с улыбкой на лице.
Костя прекрасный отец, не без изъянов, конечно, но к этому и сам постепенно дойдёт, когда Маришки уже рядом не будет, чтобы подсказать или отвесить пинка под зад.
Ох, а голова от таких мыслей еще хуже болеть стала.
Кто-то невидимый, но явно очень злой и мстительный, кувалдой прошелся по макушке, и до висков.
Яркий свет из окон резал глаза до слез, так что со спокойной совестью, она их закрыла и поглубже закопалась в одеяло и подушки, но не тут-то было.
Тихо открылась дверь, по паркету прошлепали босые ножки в забавных носках,- опять без тапок шастает,- и тихий шёпот раздался практически надо ухом:
- М-а-а-а-м, ты еще спишь? Мама, вставай, мы уже пришли! – сын начал ее легонько тормошить, - Ма-моч-ка, вставай!
- Сына, солнышко, дай мамочке еще поспать чуть-чуть, у мамы сегодня пижамный день! – высунула наружу нос из-под одеяла и пробурчала недовольно.
- Мама, там дядя Андрей приехал, а ты спишь! – тоже недовольно пробурчал ребенок, а ее всю, холодной водой будто окатило. Резко села и одеяло откинула, посмотрела на белье и закуталась обратно, - Ты сама говорила…
- Заяц, я помню, что я говорила, - голова кружилась, но Марина заставила себя встать с кровати, подавила подкатывающую тошноту, постояла так чуток и начала лихорадочно думать, что делать, - Но, дядя Андрей, как бы тебе сказать, он сейчас не в самом лучшем настроении, и он может мне…