Страница 33 из 93
- Хочешь мне что-то сказать?
- Интересно, а твой сын, он знает, что его мать практически при смерти? – он смотрел на нее и улыбался. В глазах горело предвкушение победы. Су*а. – Что будет, если я ему расскажу? Как думаешь, ему будет больно?
- Тронешь мою семью, Андрюша, - она специально назвала его ласково, так же ласково погладила его по щеке, а потом размахнулась и влепила пощечину, - И я от тебя не оставлю и мокрого места. Я тебя закажу. И это будет не Артем, нет. Я просто тебя закажу, как самую последнюю мразь, и мне не будет совестно, когда ты получишь свою пулю в лоб. Понял меня, малыш?
О, Маришка видела его страх, она его учуяла. Стояла близко и видела, как быстро забилась жилка на шее, как он постарался незаметно сглотнуть ком в горле. Расширились зрачки, задрожали руки.
Разецкий ее боялся до ус*ачки, и правильно делал. В этой жизни у нее осталась только одна святыня и, если он только подумал, что может на нее таким образом давить, значит, Маришка не дрогнет, и сделает все, что ему пообещала.
- Лучше иди, Андрюша, и подумай над тем, что и как ты будешь делать. У тебя ровно сорок восемь часов на то, чтобы подготовить документы и принести их мне сюда, уже заверенными у нотариуса. А если не принесешь, я сделаю всё сама, но тогда, дорогой, тебя не спасет ни одно правительство, ни один крупный делец или депутат,- я тебя уничтожу.
Маришка говорила тихо и яростно, почти шептала на грани дозволенного ласкового тона. Не отпускала его глаза. Смотрела свысока, хоть и была ниже ростом и шептала, что будет с ним, если он решит воевать за то, на что права не имеет.
Она не собиралась оставлять его без денег совсем. Но согласна была отдать только то, что он заработал сам. А именно тридцать процентов акций, которые она сама же и выкупит у него, и выплатит дивиденды с них за эти полгода, но не больше. Не заслужил.
Разецкий отдернулся от нее, как от прокаженной, и вылетел за дверь, хлопнув ею так, что стеклянные стены задрожали тихим гулом. А она осталась стоять, ни жива, ни мертва, только трясло ее знатно, и хотелось зареветь.
Разочаровываться в людях очень больно, даже слишком.
Чего уж скрывать, она успела забыть, при каких обстоятельствах их свела судьба. Забыла, что жажда денег никогда не проходит бесследно и почти никогда не заканчивается. А такие психические заболевания, как нарко, алко, и игровая зависимости, не лечатся. Все равно прорываются наружу, спустя время, если человек САМ не держит себя в ежовых рукавицах.
Упустила парня. Упустила. Расслабилась непозволительно. Чем она только думала, дура, едрит-мадрит, как так могло произойти? КАК? Когда?
Не было у нее ответов на эти вопросы.
Поискала взглядом мобильник в горе мусора на полу.
Трясущимися руками подняла и начала искать номер телефона, а когда нашла, долго смотрела, прежде чем нажать кнопку вызова. Номер, на самый крайний случай, когда заканчиваются все, имеющиеся стратегии отходов и планов. Но, если нажать на нее – это значит, подписать смертный приговор для Андрея.
Она давно не святая. И с легкостью возьмет такой грех на душу, жить ей все равно осталось не так уж долго, Маришка давно уже перестала верить и ждать чуда.
Не все можно купить за деньги. Преданность и здоровье, уж точно бесценны. А в любовь играют дети, но она то, давно уже вышла из возраста розовых мечтаний. Знает, что и почем.
Но так и не решилась нажать на сенсорную кнопку. Гипнотизировала ту взглядом, но палец так и не двинулся с места.
Маришка застыла. Миг. Остановилась вся планета. Стали незаметными все люди. Все проблемы. А она думала. Стоит ли Андрей этого? Стоит ли брать такую ношу себе на душу, если с таким норовом, его и так могут прикончить не сегодня, так через месяц, когда он проиграет все, что у него есть?
Маришка не даст ему ни акции, ни единого процента, потому что пускать в компанию левого, совсем неизвестного человека была против, категорически. Выкупит, если не сама, значит, через подставные компании-пустышки, но выкупит.
Ей нужно выпить, определенно, напиться до невменяемого состояния, когда тяжело даже говорить не то, что думать.
А через двое суток она решит, как лучше поступить. Но ЧП вариант, пока так и останется вариантом.
Вместо этого она набрала совсем другой номер. И знала, что ей составят компанию и не дадут скатиться до питья хорошего самогона в полном одиночестве. А ничто другое не сумеет смыть с ее души эту горечь разочарования в человеке, которого, как она думала, хорошо знала.
Паскудная тоска накатила.
За грудиной начало колоть и давить.
Ей просто нужно было дышать. Дышать во всю грудь, спокойно и размеренно, глубоко делать вдохи. Так говорят врачи.
Но, она поступит по-другому. Напьется до потери сознания и пульса, проснется с головной болью и ненавистью ко всему миру, и решит, что ей делать.
ГЛАВА 8
Когда тебе за тридцать, все же лучше проводить вечера как-то спокойней и полезней для организма, а не вспоминать бурную молодость, напяливать десятисантиметровые шпильки и танцевать всю ночь, пить сначала вино, потом самогон, и добавить ко всему этому текилу. Ядерная смесь, убойная для организма.
Е* твою мать,- Марина мысленно ругнулась,- лучше бы вообще не просыпалась!
Это ж надо?! А главное, сама, сама виновата, не фиг было вчера нюни распускать, тоже мне, железная леди, ёлки-дрова, пошла бы еще, из-за этого конченого мудака, из окна сиганула, вот ему радости привалило бы?!
Чего ради, спрашивается, собрала этот шабаш и пошла в отрыв?