Страница 48 из 152
...Тревожные эти известия доходили до России и болью отзывались в сердцах русских.
На обратном пути Крузенштерн и Лисянский договорились идти вместе. Пересекли Индийский океан более или менее без происшествий. Пользуясь тёплой погодой, команды просушивали паруса и канаты, одежду и помещения. Когда же после тропических ливней в кубриках распространялась сырость, поддерживали огонь на выносных очагах.
Подошли к мысу Доброй Надежды. Фаддей Беллинсгаузен нёс вахту и в подзорную трубу рассматривал зелёные равнины, а дальше невысокие Капские горы. Стоявший рядом Крузенштерн проговорил:
— Подумать только, и десяти лет не прошло, как был здесь, а кажется — целая вечность...
— А по мне время долго тянется, — вздохнул Фаддей.
— Оттого это, что вы молоды ещё.
— Разве вы старик? Всего-то на девять годков меня старше.
— Да ведь численник годов у каждого человека разный. Всё зависит от обстоятельства, сколько он пережил. Всего-то три века прошло, как добрались до этого места европейцы. Португальца Бартоломеу Диаша здесь так сильно шторм растрепал, что, увидев вон ту узкую каменистую гряду — видите, она выступает далеко в море? — он дальше идти не решился. Окрестил её мысом Бурь. Если память не подводит, это было в 1488 году. Одиннадцать лет спустя земляк Васко да Гама отважился обогнуть косу. Он тоже искал путь в Индию. Оконечность Африки встретила его хорошей погодой. Над страшным мысом Бурь, над скалистым берегом клубились лёгкие перистые облака, вокруг, как и сейчас, расстилалась океанская синь. Веря в свою счастливую звезду, Васко да Гама переиначил название мыса на Добрую Надежду и, смело его обогнув, достиг вожделенной Индии. Предчувствие не обмануло морехода.
Крузенштерн, поглядев на заинтересованного Фаддея, стал рассказывать дальше:
— Но Индия Индией, а первыми осознали стратегическую важность этой точки расчётливые и бережливые к земле голландцы. Они заметили, что мимо мыса проходит всё больше и больше кораблей, и сообразили основать здесь поселение. В 1652 году, когда наш Алексей Михайлович, батюшка царя Петра, на печке грелся, первые голландские моряки высадились на берег, отогнали туземцев в глубь материка и построили форт. Потом начали приходить другие корабли с переселенцами. Возникли другие укрепления, фактории, возделанные поля... Колонию свою они назвали Капской, от слова «кап», означающее по-голландски «мыс». Ну а в 1795 году в Нидерландах по примеру Французской революции свергли монархию и провозгласили республику. Англия тут же объявила им войну, высадила десант на побережье. Ей и наши помогали. Вы Алексея Самуиловича Грейга знаете?
— Слышал о славном сыне Самуила Карловича. Ему с рождения мичмана присвоили. Однако встречаться не приходилось...
— Ещё увидитесь. Так он тоже волонтёром в Ост-Индию и Китай ходил, мальчишкой в стычке с французским капером участвовал, а десант в Голландию высаживал, уже командуя «Ретвизаном». А вот Капской провинцией англичане завладели в первую очередь и без всяких хлопот. Во всяком случае, когда два года спустя я в Каптауне[20] нанимался на фрегат «Оазо» к бродяге Линзи, британцы здесь уже чувствовали себя как дома. Кстати, мы бедовали тут вместе с Юрием Фёдоровичем... — Крузенштерн посмотрел на «Неву», которая шла в кильватере.
В Каптауне шлюпы намеревались остановиться для отдыха и пополнения припасов, что и сделали.
Уже накануне отплытия на родину Иван Фёдорович сказал Лисянскому:
— Нам предстоит длительное плавание. В пути может случиться всякое. Тем не менее в портах будет отстаиваться некогда, ежели не хотим столкнуться со льдами на Балтике и в Финском заливе. Посему идём без остановок до Святой Елены. Там ожидаем друг друга десять дней...
— Так долго?! Хватит и четырёх, — произнёс Лисянский.
Строптивый тон и недоброе предчувствие покоробили начальника экспедиции. Но Крузенштерн по привычке не подал виду, проговорил примирительно:
— Ладно, пусть четыре. Но в Европе сейчас неспокойно. Нам лучше держаться там вместе.
Однако по дороге к острову Святой Елены при благоприятном пассате Лисянский забыл об этом пожелании и решил идти до Англии прямиком. «Ещё ни один корабль не совершал подобного непрерывного хода, — убеждал он своих офицеров, жаждя подвигов. «Но ведь на Святой Елене нас будет ожидать «Надежда»!» — возразил штурман Калинин. «Мы с Крузенштерном договорились всего-то о четырёх днях. Во времени убыток невелик», — ответствовал Юрий Фёдорович.
Напрасно ждал Крузенштерн Лисянского на одиноком острове Южной Атлантики. От англичанина губернатора он узнал о том, что в апреле 1805 года Британия заключила новый союз с Россией, к нему позже присоединились Австрия, Швеция, Неаполитанское королевство. Пруссия заняла выжидательную позицию.
Проведав о том, что русские и австрийцы собрались воевать против французов, Бонапарт свою Булонскую армию при 340 орудиях направил кратчайшими дорогами к Дунаю, заманил в ловушку под Ульмом австрийскую армию генерала Мака и вынудил её к капитуляции. В это время 40-тысячная армия Кутузова была ещё в 270 километрах от Ульма и не могла оказать помощи австрийцам. Имея перед собой огромную вражескую армию, Кутузов начал отходить к Моравии, чтобы соединиться с шедшим к нему 35-тысячным русским корпусом Буксгевдена и остатками австрийцев численностью 25 тысяч солдат. Ещё оставалась в запасе 30-тысячная армия Беннигсена, которая стояла в Литве и должна была выступить на подмогу. Кутузов намеревался отступать и дальше, лишь бы собрать побольше войск, но находившиеся при его армии Александр I и австрийский император Франц высказались за генеральное сражение. Возражения Кутузова императоры и генералы их свиты отвергли. Сражение состоялось 2 декабря 1805 года под Аустерлицем и, конечно же, было проиграно. Русские потеряли 21 тысячу, австрийцы около 6 тысяч убитыми и ранеными. Так отомстил Бонапарт за своё поражение в морском бою при Трафальгаре, случившееся двумя месяцами ранее.
— В битве при Трафальгаре погиб и наш великий Нельсон, и много ваших волонтёров, — закончил рассказ о европейских событиях губернатор острова.
«Стало быть, Россия снова схватилась с Францией, — подумал о своём Крузенштерн. — Как же мы пойдём вокруг Европы? Что станем делать, если встретимся с французским флотом? У нас же мало орудий!»
— Сэр, — обратился он к губернатору. — Нельзя ли получить у вас пушки?
— Конечно, можно, мы ведь союзники! — с пафосом ответил тот и за дюжину изношенных орудий запросил такие деньги, что от сделки пришлось отказаться.
В Бискайском заливе за «Надеждой» погнался французский фрегат. Вот где пожалел Иван Фёдорович, что нет рядом другого русского шлюпа. Вдвоём от настырного француза как-нибудь бы отбились. Дистанция неотвратимо сокращалась. Беллинсгаузен приказал зарядить все орудия, готовясь принять неравный бой. Скоро фрегат с ощетинившимися пушками подойдёт на прицельный выстрел — и начнётся баталия...
Но, по счастью, сначала туман, а потом и шторм позволили уйти от погони. Чтобы избежать подобных встреч, Крузенштерн попросил Фаддея рассчитать маршрут не через ближний Ла-Манш, а вокруг Британских островов, далее мимо Скандинавии в Балтийское море.
19 августа 1806 года после трёхлетнего плавания вокруг света «Надежда» стала приближаться к Кронштадту. Ещё на подходе, окинув рейд взором, Фаддей разглядел среди прочих судов «Неву».
— Иван Фёдорович! — позвал он Крузенштерна. — Глядите, наша «Нева»! По месту стоянки да и по виду она стоит уж никак не меньше двух недель.
Крузенштерн взглянул на шлюп и отвернулся. В глазах его стояли слёзы. Другое, более чувственное и радостное занимало его в это мгновение — встреча с родимой землёй и близкими людьми, жившими на этой земле.
5
За три года Кронштадт не то что преобразился, но переменился к лучшему. Город разросся и похорошел. Набережные одели в тёсаный камень. На главной площади стали строить кирпичный собор вместо деревянной церкви. Поблизости появились казармы флотских экипажей.
20
Ныне Кейптаун.