Страница 279 из 291
Пожалуй, в двух словах поделюсь с читателем принципами работы метода МРТ, почерпнутыми мною накануне из литературы. Процедура представляет собой регистрацию реакции протонов в атомах водорода человеческого организма на возбуждение мощным магнитным полем и радиосигналом определенной частоты. Ввиду узкой направленности излучения, методика позволяет безболезненно получить весьма детальные снимки органов и даже их слоев, что, применительно к болезни Альцгеймера, на ранней стадии фиксирует минимальные деформации головного мозга и изменение рисунка его борозд.
О самом процессе рассказывать особенно нечего. Я лежал неподвижно в наушниках, которые немилосердно щекотали мне уши, и слушал перекличку смычков, барабанов и циркулярных пил за толстыми стенками цилиндра, скрывающего высокопольные магнитные катушки. Обещанных неприятных ощущений, тепла или покалывания, я не чувствовал, кроме, пожалуй, некоторой обнаружившегося у меня неприятия к тесным помещениям. Суженное пространство легонько давило на меня, поэтому удобнее мне было лежать с закрытыми глазами. Кажется, я даже ненадолго уснул.
Потом платформа моя поехала к выходу, я встрепенулся и едва над голубым, гладким контуром показался потолок, снял с себя наушники и поспешно сел. Ильдар Гаязыч ждал меня у аппарата.
- Вы шевелились? - спросил он сердито.
Я отрицательно покачал головой. Он сморщил лоб над великолепной своей щетиной и пробормотал что-то про смазанные результаты. Поглядел назад, в застекленную кабину, в которой мерцали очки радиолога Марата и маячил силуэт анестезиолога Сергея.
- Давайте все-таки попробуем с контрастом, - крикнул Ильдар Гаязыч нам всем.
Он удалился в операторскую кабину, и через некоторое время оттуда торопливо вышел и покинул кабинет Сергей. Ильдар Гаязыч негромко переговаривался с Маратом в кабине, и слышал я как они посмеиваются с отчетливой нервозностью. Потом Ильдар Гаязыч явился ко мне и сообщил мне новость, что контраст нужно будет оплатить, сделать его «по дружбе» не получится. Устроен был в центре жесткий учет контрастного вещества магневиста, под расписку и справку пациента об оплате. Эта условная возможность безвозмездного пользования меня рассмешила, и я без прений согласился. Кошелек мой правда остался в вестибюле с отцом, но касса располагалась там же.
Сергей вернулся с громыхающей двухъярусной тележкой, на которой прикатил все, что необходимо было для внутривенного укола. Даже бланк расписки для подписи. Я расписался и снова вытянулся на столе аппарата, словно Иван Царевич из сказки, которого пыталась все Баба Яга обманом усадить на противень и сунуть в печь. Поведение врачей сделалось нервным и суетливым; отчетливо чувствовал я, что эту часть процедуры мы воруем у медицинского центра.
Мне завернули рукав рубахи и Сергей ввел внутривенный контраст. Я полежал несколько минут пока распространялся металл гадолиний, после чего снова нацепил беруши и меня отправили в контур.
Вторые свои полчаса в трубе я совсем не запомнил, потому что сразу уснул. Очнулся я оттого, что Ильдар Гаязыч теребил меня за плечо, уже выехавшего их контура. Вдвоем с Сергеем они помогли мне заторможенному вернуться в коляску. Сергей подхватил громыхающую свою тележку, а Ильдар Гаязыч меня в кресле, и мы покатились к выходу. Радиолог Марат не вышел из кабины, сидел там, сгорбившись над монитором.
На обратном пути Ильдар Гаязыч был задумчив и хмурился. Пока я переодевался, он рассказал, что контрастные результаты показались ему получше, по крайней мере на первый беглый взгляд, и что вернет он мне снимки как только хорошенько изучит. Чувствовал я себя расслабленно, как после хорошего сна. Поделился Ильдар Гаязыч, что захватили мы пятнадцать минут у следующего пациента, отчего влетит ему от завотделением. В вестибюле я заплатил в кассу за контраст и отдал квитанцию Ильдар Гаязычу, после чего мы распрощались.
Неоднозначное впечатление оставила у меня процедура. Не знаю даже с чем связаны были такие ощущения, с заговорщицкой ли самодеятельностью молодых врачей или с приличной стоимостью гадолиниевого контраста. Однако лучшего средства диагностики подброшенной Азаром вероятности у меня на тот момент не было. Оставалось только ждать, когда соизволит наконец Ильдар Гаязыч просмотреть многочисленные мои результаты, и вынести вердикт.
Съезжая от медицинского центра на шоссе мы встали в пробку. Дорогу перегородили, потому что по шоссе должен был ехать кортеж с мигалками. Государственное руководство, что местное, что приезжее положительно не умело передвигаться по городу иначе, как обездвижив его. Я рассказывал отцу про впечатления свои от современнейшей МРТ, про барабаны, стуки и трески, сопровождающие шинковку головного мозга, когда оглушительно визжа проскочили пять грозных сверкающих машин. Гаишник в желтом жилете и зимней шапке с ушами в разные стороны постоял еще с минуту, косо удерживая полосатый жезл, потом махнул им неуклюже и побежал к своей припаркованной не по правилам милицейской машине. Путь был свободен.