Страница 270 из 291
Коля шмыгнул носом, вынул из кармана куртки шерстяную куполообразную шапку и принялся мять ее в руках. Не мог я понять, договорил ли он свою мысль и ждал теперь моей реакции, или же собирался с силами, чтобы продолжить.
- Уже решил, когда уезжаешь? - спросил я тихо.
Он кивнул, глядя в окно, играющее нашими отражениями.
- После нового года выхожу, с середины января. Вчера заявление написал. Две недели отработаю, сдам дела и буду заниматься уже Москвой, съемом жилья. Цены там запредельные.
Принялся Коля бойко рассказывать про запредельные цены на жилье в Москве, словно прячась за благодатной этой темой.
У меня повис немой вопрос, и я не мог решить, насколько прилично его задавать. Коля всегда факультативно занимался научными изысканиями, с нами, с Ринат Миннебаичем. Нравилась ему хитрая, заковыристая математика и логика, поэтому в свое время он и вернулся. Я решился:
- Науку совсем забросишь?
Николай перестал говорить про съемное жилье. Глаз он не понял, но я увидел, что лицо его напряглось.
- Наука... - повторил он горько. - Да я уж давно забросил. Так, с вами немножко. Тема у тебя интересная очень. Василия, кстати, подбирай. Головастый парень, только неорганизованный.
В тот момент не думалось мне об угрозах Азара с Никанор Никанорычем и сужающемся лабиринте вероятностей, а билась одна только мысль, что еще один товарищ мой исчезает с горизонта; ведь единственное, что держало еще Николая в городе N, был университет да научная наша работа. Уедь он в Москву, пропадал у меня редкий, подобный мне собеседник. Я не представлял даже, увижусь ли с ним снова.
- Может вместе будем развивать тему нейронных сетей?
Коля поднял глаза и посмотрел на меня продолжительно исподлобья. Потом покачал головой.
- Не верю я уже в науку, Борь, и в университет не верю. Так, временно перебивался. Люди хорошие, Ринат Миннебаич. А в Москве все серьезно, карьера, деньги, промышленная разработка.
Я попробовал по-другому:
- Меня завтра в министерство пригласили. После той самой демонстрации. Скорее всего большой подряд предложат.
Он усмехнулся.
- Во-во, министерство, подряды. Устал я, не мое это все. Кабинеты обивать, перед начальством пресмыкаться. Комиссии, важные дядьки в галстуках и пиджаках и ты, яйцеголовый.
- Ты думаешь там по другом будет? - спросил я.
- Там это монетизируется по крайней мере. А здесь, - он неуклюже махнул измятой шапкой. - что я уходил, что вернулся — ничего не поменялось. Облезлые потолки и «преподы», работающие за идею. А когда действительно появляется новая разработка, предложение, то ничего не готово, никому не надо. Идея ради идеи, - Коля хмыкнул горько.
Я молчал, потому что нечего было возразить Николаю по поводу кандидатского его опыта. Говорил он больше самому себе, однако давно уже были взвешены чаши весов и слушал я лишь сухую констатацию, в глубине которой ворочалась старая обида.
- А люди хорошие. Прекрасные люди, - повторил он. - В общем, решил я.
Он натянул на голову синюю свою шапку с крупными шерстяными стежками и уставился на меня с вызовом.
- Когда теперь появишься? - спросил я.
Взгляд его снова побежал по мне, по окну и стенам. Он растерянно улыбнулся.
- Не знаю. Мне ж теперь в город N и дорога-то не лежит. К родителям не заезжая можно. Позвоню. Звонить буду обязательно. Тебе вот, Васе да Ринат Миннебаичу. Телефон и почта есть, - он поднял глаза. - Расскажешь про умную свою нейронную сеть, если не закинешь в дальний угол, как я. Мало ли, может еще тебя позову к себе потом.
Николай оторвался от подоконника и, выпрямившись, протянул мне руку. Рукопожатие наше было долгим и крепким. Освободив ладонь он кивнул мне, на секунду замер, после чего быстрым шагом зашагал прочь.
Я смотрел ему вслед невидящим взглядом. Да нет, видел я его упрямые шаги и колоколообразную, шерстяную шапку, утонувшую в плечах над воротником куртки. Так он и не зашел ни в какую аудиторию: ни в преподавательскую, ни на кафедру. Только ко мне приходил проститься.
Фигура его, серого цвета куртка уже затуманилась, размылась в бледном коридорном свете, когда на встречу выплыл другой силуэт. Он будто соткался из растворяющегося, рассыпающегося Николая, собрался заново, в стройный, пышноволосый профиль. Взгляд мой еще выхватывал контуры коридора, а я уже видел, что ко мне шагает Лилиана. С опозданием пришел звонкий звук каблуков ее сапог. Она была в уличном, в приталенном своем пальто-шинели с двумя рядами пуговиц и отворенным воротником-стойкой.
Лилиана подошла ко мне и остановилась в двух шагах. Ее каштановые волосы дрогнули. Я висел на своем костыле, опираясь спиной о стену.
- Здравствуйте, Борис Петрович.
Во мне смешалось несколько противоречивых мыслей, укоряющих, горьких, но как в математике, когда минус на минус дает плюс, они скомпенсировались под ясным взглядом Лилианы в апатию и усталость.