Страница 268 из 291
Я не мог отказать себе в удовольствии поиронизировать над Толей, что иметь дело с вот такой, серьезной, берущей на себя инициативу Катей, предстоит теперь ему. Видел я, что Катя, нашла в Анатолии послушного друга и покладистого будущего мужа, чувствовалась некая комплиментарность в их паре. В нашем с ней, из прошлой жизни, браке, все было иначе.
Перед уходом, Катя еще раз взяла с меня слово «сразу же звонить, если что». Беда была в том, что мои «если что» не были из разряда тех, которые решаются звонком другу.
Во вторник, пока я собирался и ждал отца, чтобы поехать на работу, я подумал, что гораздо мрачнее представлялись мне последние недели, чем было на самом деле. А последние несколько дней и вовсе вышли радужными. Вспомнились мне декорации и манипуляции Азара с Никанор Никанорычем. Приложили они к тому руку или же естественным образом так вышло? Как же хотелось мне верить в последнее.
Отец припозднился, забирая меня, однако нагнал в дороге. Он торопился, нервничал, вырвавшись с разъездной своей работы, шнырял хищно между рядами, едва дожидался сигнала светофора, чтобы рвануть с перекрестка, расшвыривая в разные стороны грязные мокрые брызги. Мы вместе поднялись в здание университета и он проводил меня до парадной лестницы. Мне казалось, что взгляды всего фойе обращены на меня, когда ковылял я на костылях меж квадратных колонн. Нечего было и мечтать о рабочем лифте, которых в седьмом учебном здании водилось аж два. Стояли они запертые еще со времен моего студенчества, я признаться не знал даже в каком они состоянии. Кабина по крайней мере одного из них мирно висела на тросах на боковой лестничной клетке первого этажа, за сеткой-рабицей. Отец еще раз повторил, что заберет меня в шесть, мы простились и я начал долгое, с остановками, восхождение на кафедральный этаж.
На кафедре меня встретило организованное Толей чаепитие. Я приехал за час до занятия и провел добрых сорок минут на кухонке, пересказывая свою вызубренную историю и отвечая на вопросы коллег. Запротоколированной версией была ошибка вузовского чиновника, перепутавшего адрес, в результате чего набрел я на наркоманский притон. Коллеги качали головами сочувственно. Рашид Эдуардыч проявлял удивительные познания в медицине и все выспрашивал меня о последовательности действий врачей во время переливания эритроцитов, о которой сам я понятие имел невразумительное. Он наклонялся и осматривал мой упакованный в полиэтиленовый пакет гипс, с энтузиазмом, давно за ним не замечаемым, постукивал по твердой поверхности, слушая звук. Долго и нудно рассказывал охающей Яшиной о том, из каких материалов делаются хирургические спицы, как они вводятся и выводятся из организма, в процессе чего растеряли мы значительную часть соболезнующих.
В последние минуты перерыва я все ж таки вырвался и сходил в кафедральную лабораторию, где удалил с администраторской рабочей станции исполняемый модуль квантовой нейронной сети. Пунктик этот отложился в моей голове после больничного разговора с Азаром. После этого я собрал в охапку свои журналы с ведомостями и поковылял в назначенную аудиторию, благо располагалась она тут же, на кафедре.
Студентов в тот день собралось множество. Притом, что еще две недели назад, в то же время, являлись ко мне единицы. Эту забавную студенческую закономерность я уже отмечал, и теперь, опершись на костыль и отпирая дверь в аудиторию, только посмеивался про себя. До занятия оставалось еще несколько минут, а в коридоре было не протолкнуться. Я разглядел среди студентов Ольгу, с которой снова сдружилась Мария. Смотрела она на меня дружелюбно и интересовалась, кажется, как я себя чувствую, но я только конфузился и бормотал что-то невнятное, ведь она уж конечно знала о нас с Машей.
Потом долго принимал я курсовики. Честных три часа, отлучившись единожды на перемене в отхожее место. Туалет располагался у нас в конце коридора, и я отрешенным Джоном Сильвером проскакал мимо оставшихся задолженников в туалет и обратно. День в педагогическом плане выдался загруженным и плодотворным и чувствовал я себя от этого хорошо. Закрепившееся с выходных чувство востребованности словно бы подпитывалось таким вниманием. Ко мне время от времени заходил Толя, узнавал, все ли у меня в порядке. Заглядывал Олег Палыч и пара других коллег.
Ольга сдавала курсовик одной из последних и опасался я, что вот сейчас окажется, что ни черта не знает она, но присутствует в то же время у меня перед нею долг, ведь спасла она в определенной степени мою жизнь, прибывши с Григорием в заброшенный дом раньше Маши с Филиновым. Ольга однако худших ожиданий моих на оправдала. У нее не отскакивало от зубов как у отличников, но материал она понимала и худо бедно отвечала на вопросы. Показалось мне, что курсовая ее очень напоминает Машину, да не стал я придираться. Только спросил, на какую оценку она рассчитывает, и удовлетворенно поставил ей «Хор.».
В положенное время я разумеется не закончил, задержался на перемену. Чувство всесторонней востребованности продержало бы меня и дольше, да только в аудитории по расписанию было следующее занятие. Результаты приемки были положительные. Только четверых отправил я восвояси, там где совсем было глухо и очевидно, что не самостоятельно студенты готовили работу, а приволокли чужой чей-то, кособокий пример.