Страница 22 из 101
— Красиво говоришь, — усмехнулся Чигирев. — Может, оно было бы и лучше. Тебя, кстати, не волнует судьба Англии и Франции под немецкой оккупацией?
— Плевал я на них! — отмахнулся Крапивин. — Меня Россия интересует. Кстати, если бы Германия не проиграла в Первой мировой войне, глядишь, нацисты там к власти не пришли бы.
— Складно. Только не выйдет ничего.
— Думаешь, опоздали?
— Да. И как минимум лет на пятьдесят. Россия давно уже хочет объединить под своим скипетром все славянские народы. На это нацелена вся политика на Балканах. И Австрия хочет прибрать Балканы, А Австрия — ближайший и естественный союзник Германии. Спор зашел уже так далеко, что вряд ли в обозримом будущем Россия сможет стать другом Австрии, а значит, и союзником Германии.
— Жаль, — вздохнул Крапивин. — А могло бы получится недурно. По крайней мере и у нас, и в Берлине сохранились бы монархии…
Крапивин осекся. Чигирев проследил за его взглядом и увидел, что на пороге гостиной стоял Янек.
— Здравствуйте, — сказал мальчик.
— Здоров, — ответил ему Крапивин.
— Ты почему так поздно? — насупился Чигирев.
— Латынью занимался, — буркнул Янек. — У меня, кстати, четыре. Так что, с вашего позволения, я завтра у дяди Вадима в тире.
— Покажи дневник, — потребовал Крапивин.
Янек достал из портфеля дневник и, подойдя, протянул его штабс-капитану. Однако тот неожиданно перехватил его руку и, молниеносно подставив подножку, бросил парня на ковер.
— Вы что?! — тут же вскочил Янек.
— Это тебе наука, не зевай, — усмехнулся Крапивин. — Опасный противник о своих намерениях никогда не предупреждает, запомни это. Ладно, верю, что у тебя четверка. Завтра в тир приходи.
— Иди пока в столовую, Янек, — сказал Чигирев. — Мы скоро придем.
Когда Янек вышел, Чигирев повернулся к Крапивину:
— Ужинать будешь?
— Нет, мне пора, — отозвался штабс-капитан. — А за парнем присмотри. Что-то у него глаза больно бегают.
— О чем ты?
— Да так. Не верю я, что он латынью занимается. Внимательнее будь. Горяч он. А настоящая опасность никогда не видна. Это и тебе запомнить не мешает.
ГЛАВА 9
Подготовка
Эхо выстрелов стихло под сводами тира.
— Сносно, — одобрил Крапивин. — Технику ты вполне освоил. Только что-то ты сегодня очень напряжен. Выбрось все мысли из головы. Без этого меткой стрельбы не будет.
— Да, ты прав, — согласился Чигирев. — Семейные проблемы, знаешь ли.
— Большие детки — большие бедки, — усмехнулся Крапивин. — Оно и понятно.
— Вроде того. С сыном никак контакт наладить не могу. Полтора года уж вместе, а он все волком смотрит. По сути, только день, когда мы познакомились, был нормальным. Потом пошли проблемы.
— А мне твой парень нравится. Боевой такой. Да и со стрельбой и рукопашным боем большие успехи делает. Хотя, конечно, в шестнадцать лет каждый думает: «Как это у таких бездарных родителей мог появиться такой талантливый ребенок, как я?» Так что тебе могу только посочувствовать.
— И это тоже. Хотя, знаешь, я слишком многое упустил. Все политикой занимался, смуту прекращал. А собственного сына в чужие руки на воспитание отдал.
Чигирев судорожными движениями перезарядил пистолет и остервенело, почти не целясь, выпустил несколько пуль по мишени.
Отметив, что все выстрелы попали в край черного круга, Крапивин проговорил:
— Если я не ошибаюсь, Игорь еще тогда тебя предупреждал: нельзя с полной отдачей заниматься и семьёй, и политикой. Что-то должно быть главным. А значит, чем-то нужно поступиться. Ты выбрал политику. Значит…
— Сам знаю, — прервал его Чигирев. — Не трави душу.
Он снова поднял пистолет, тщательно прицелился, мягко спустил курок и всадил пулю точно в «десятку».
— Меня не только это волнует, — продолжил он. — Сам знаешь, сейчас июнь. Четырнадцатый. Мне неспокойно. Хоть и меры я принял, но все же…
— И какие же это меры? — насмешливо поинтересовался Крапивин.
Чигирев воровато оглянулся и понизил голос до шепота:
— Распутин! Ты ведь знаешь, он считает меня своим другом.
— Да, это серьезно, — состроил комическую гримасу Крапивин.
— Куда больше? Мы с тобой еще полтора года назад поняли, что все общество здесь просто рвется к войне. Я не вижу других возможностей.
— Да и это невеликий шанс. Ты сам говорил, что и в нашем мире Распутин пытался предотвратить войну и добиться союза с Германией, но у него ничего не вышло. Когда в игре интересы империй и миллиарды золотых монет, истерики даже горячо любимой Николашкой императрицы значат немного.
— Тогда скажи, что делать. Или предлагаешь сидеть сложа руки?
Крапивин молча начал заряжать свой револьвер.
— Ты что-то предпринял? — догадался Чигирев.
Крапивин загадочно улыбнулся.
— Вадим, мы же договаривались рассказывать друг другу о своих действиях! По крайней мере пока угроза большевизма не будет предотвращена.
— Если друзья не могут помочь, надо заставить врагов стать союзниками.
Крапивин вскинул пистолет и семью точными выстрелами с пулеметной скоростью поразил семь мишеней.
— Вадим, пожалуйста, расскажи мне, — попросил Чигирев.
— Я слил австрийской разведке информацию о покушении, готовящемся на эрцгерцога Фердинанда в Сараево.
— Что?!
— Что слышал. Только не расспрашивай меня в подробностях. У меня полтора года ушло на эту операцию. Я приступил к ней сразу после нашего с тобой разговора тогда, в Ковенском переулке. Я изобразил из себя любителя выпивки, женщин, игрока и мота, которому катастрофически не хватает денег. Естественно, мной сразу заинтересовалась иностранная резидентура. Мы, преподаватели академии, все под пристальным вниманием иностранных разведок. Из всех поступивших предложений я выбрал, разумеется, австрийское… И тут же доложил начальству о вербовке. Сейчас я участвую в достаточно сложной игре, в ходе которой наш Генштаб дает всякую дезинформацию немцам. Впрочем, это тебя не касается. Важно то, что австрийцы считают меня своим агентом. И вот несколько месяцев назад, среди других сообщений, я подсунул информацию, что, по моим данным, сербские террористы готовят покушение на эрцгерцога в Сараево. Ну, и чтобы добавить гарантий, я сообщил в сербское посольство, что некая террористическая группа в Сараево готовит покушение на Фердинанда. Якобы я получил эти данные от своего родственника — радикально настроенного петербургского студента.