Страница 4 из 5
Тропинка бежит промеж двух земляных бугорков в два человеческих роста высотой. Очень подозрительные бугорки! Растительности на них нет, почва на вид рыхлая. Похожи на свежие курганы. Интересно, кто и зачем их тут насы́пал?
Я остановился, открыл забрало и стал нюхать воздух. Уловил лёгкий запах озона. Предчувствие не обмануло: перед нами классическая ловушка для блогера – «плазменная лампа». Говорят, будто эти «лампы» делают живые покойники, чтобы подзаряжаться электричеством. Типа, кончилась энергия, постоял полчасика в «зарядном устройстве» и дальше побёг. Сам я такого не видел, но в Зоне всё возможно.
Разум подсказывает свернуть с тропки на травку и обойти бугорки стороной. Но инстинкт говорит, что этого ни в коем случае делать нельзя. Где-то рядом обязательно поджидает «гулящая топь».
Я достаю из рюкзака и раскладываю молниеотвод.
– Обнимемся? – говорю Ермогену. – Сейчас такое шоу будет – на всю жизнь запомнишь.
Идём в обнимку, как два алкаша, стараясь держаться ровно посередине и выставив перед собой молниеотвод, как знамя. Запах озона всё сильнее. Наконец кожа покрывается противными мурашками и со всех сторон начинают бить молнии. Несколько разрядов попадают в молниеприёмник и уходят по проводу в землю. Ермоген, как ни странно, спокоен и даже не дрожит. С нервами у него полный порядок. Хорошо на курорте-то жить!
Бьёт последняя молния, и «плазменная лампа» остаётся позади. Я отпускаю батяню из своих объятий и перевожу дух. Пока всё ещё живые! И даже жрать как будто хочется. Метров через пятьдесят можно будет сделать привал.
Рогатый пастух
Нахожу подходящее место, садимся на землю, снимаем шлемы, достаю бутерброды и термос с кофе. Многие блогеры берут с собой флягу с горячительным, но я против бухла в Зоне. И так пьянеешь от переизбытка адреналина.
– Значит, ты любишь и жалеешь всю тварь, даже мутантов? – спрашиваю я Ермогена, жуя бутерброд.
– Мало люблю и мало жалею, – вздыхает напарник. – Вот отец Андроник, он из одного со мной города и почти мой ровесник, отец Андроник сильнее меня любит и крепче жалеет – все ночи напролёт плачет за страдающий народ. Он – как ребёнок. Захожу я как-то к нему в келлию, а он сидит с томиком «Братьев Карамазовых», и всё лицо его залито слезами. «Ну что ты, отченька! – говорю. – По ком плачешь?» А он поднимает на меня свои детские невинные глаза и говорит: «Смердякова жалко, сил нет… Это я виноват, что он злым сделался, а потом жизни себя лишил…» – «Оба мы с тобой виноваты», – отвечаю. И весь вечер мы молились за Ленина, Сталина, Берию, Ежова, Гитлера и других несчастных, которым недодали любви…
– Это чистой воды шиза, – говорю я. – Как вы можете быть виноваты за других? Зачем молиться за этих злобных садистов и убийц?
– Любовь не может допустить гибели ни одной души…
Разговаривать с ним – как с инопланетянином! Может, у них там тоже Зона, на Афоне? Я решил зайти с другого бока:
– Чтобы заработать рай, надо ведь выслуживаться всю жизнь, так ваша Церковь учит? И даже если выслужишься как следует, нет железной гарантии спасения, да? Если Бог – всеблагой, почему бы Ему не даровать людям счастье просто так, даром? Чтоб ни один человек не ушёл обиженный?
– Господь дарует! – говорит Ермоген (а глаза его так и сверкают). – Он дарует счастье всем, даром! Вот оно счастье – разлито вокруг! Даже здесь, в Зоне, счастье струится отовсюду, пронизывает всё кругом! Просто люди не умеют его принять и потому уходят обиженные и разочарованные. Они защищаются от счастья непроницаемыми доспехами, закрывают наглухо все двери и окна своей души, прячутся, как черепахи, в свои твёрдые панцири, и поэтому благодать не касается их. Искренне полюби ближнего хоть на минутку – и ты узнаешь, что такое блаженство в Боге! Посмотри в небесную глубину чистым взором – и увидишь своего Создателя! Забудь на мгновение про себя, любимого, отрешись на миг от своей личности – и Дух Святой коснётся души твоей!
– А зачем же вы тогда выслуживаетесь в своих монастырях? – осаждаю я его пыл. – Посты, многочасовые службы на ногах, изнурение тела. Зачем это всё?
– Это наш дар любви в ответ на любовь Господа.
– Типа, как собачка виляет хвостом перед своим хозяином и лижет ему пятки?
– Скорее, как блудный сын, расточивший имение с блудницами и евший из одного корыта со свиньями, испытывает неизреченную благодарность к своему отцу, который, увидев своё многострадальное чадо, возвращающееся домой, бросился ему на шею, расцеловал и ни словом не попрекнул…
Дальнейшую дорогу к церкви я помню как-то смутно. Очередная «комариная плешь», одинокий «весёлый призрак» (что он забыл вдали от кладбища?), пересекающая тропинку шеренга «серых упырей» – по утверждению Ермогена, «испорченные зайчики». Я действовал на автомате, а в голове всё вертелись слова о счастье, и я никак не мог решить: кто он, этот монашек? Слабоумный идиот, князь Мышкин во всём красноречии пациента, сбежавшего из психушки? Или гигант духа, чьему внутреннему взору открываются истины, неведомые нам, простым смертным? А может, и то и другое одновременно?..
В какой-то момент я почувствовал, что тело покрывается липким по́том. Над нами нависла какая-то зыбкая тень, и солнце потускнело. Наши шаги стали гулко отдаваться в пустом пространстве, как будто мы были в большом помещении, а не на открытом воздухе.
– На брюхо! – приказал я Ермогену. – Это – «дьявольская жаровня». Будем тихо лежать – она забудет про нас и улетит. Если станешь двигаться, зажарит до смерти, как галимый бифштекс. Усёк?
Он молча повиновался.
Я, по ходу, седьмой или восьмой раз под «жаровню» попадаю – уже попривык. Как будто в солярии загораешь, только не знаешь, когда сеанс закончится. Слава солнцезащитному крему!
В общем, повисела над нами «жаровня» с полчасика и ушла на восток. Взмокли, как негры на плантациях, и загорели, само собой. Шутим, улыбаемся. Я монашка в тот момент почти любил.
Отдышались, дальше пошли. Совсем немного осталось топать.
Стали обходить по задам заброшенное село (Юрьевка, кто не знает). И вдруг я увидел «рогатого пастуха» со своим стадом. «Они не прилетели, они всегда здесь были», – вспомнились мне слова Вована Фиксатора. До вчерашнего дня я думал, что «пастухи» – глупая байка, миф для туристов. Никто, даже сам Фиксатор, их ни разу не зафиксировал на камеру. Я был уверен: чего нет на фотке, того нет в принципе. «Серых упырей» и «чёртовой капусты» в наших блогах – хре́нова туча. «Жгучий пух», «весёлые призраки», «плазменная лампа» в работе – всё имеется. А про «пастухов» – только дурацкие слухи.
Однако рефлекс блогера сработал-таки раньше инстинкта самосохранения! Короче, я взял и сфоткал всю процессию несколько раз. И только после этого скомандовал Ермогену дать медленный задний ход, хотя в этом, конечно, не было особой необходимости.
«Пастух» был, во-первых, абсолютно голый. Во-вторых, у него не было первичных половых признаков. В-третьих, на его теле было множество роговых образований в самых неожиданных местах. Но всё-таки этот перец, как ни крути, является гуманоидом – две руки, две ноги, голова, шея, чёрные глаза без белков и роговиц. Цвет кожи какой-то радужный, рост – в пределах человеческого. Подробнее описывать не хочу.
Вы мне скажете – покажи лучше фотки. Вот с этим-то как раз проблема – рогатый пастушок, судя по всему, форматнул мне карту памяти своими ментальными волнами (или чем-то в этом роде). Зато теперь я знаю, почему у блогеров нет ни одной фотографии этих гадёнышей.
И ещё кое-что скажу: от него исходил ужас. Какой-то древний, пещерный, подсознательный. В тот миг я был согласен с Фиксатором: они не инопланетные, не чужие – они земные, свои.
Затем другая мысль кольнула моё сознание: что если пастушата живут в развалинах церкви? У каждого человека должен быть дом!
Потом мелькнуло озарение: пастух гонит своё стадо, состоящее из пяти мертвяков, к «плазменной лампе» – подзарядить покойничков.