Страница 32 из 51
Конечно, топорно, бездарно, но, может, такие методы у местной контрразведки.
Надо двигаться!
Первое. Снять визуально, что контейнер изъят.
Второе. Явочная квартира.
Город Брюссель наводнён автомобилями. Есть пешеходные зоны. Но после терактов, полиция, армия усилили патрулирование. И камер видеонаблюдения появилось на улицах чуть меньше чем листьев на дереве. Оснастили всю эту систему системой интуитивного поиска и анализа. Борются против террористов, а страдают ни в чём не повинные разведчики их России! Безобразие! Очень облегчает службе наружного наблюдения работу. А мне осложняет. Знаю, что система распознавания лиц у них хромает. Поэтому, паркуемся. И ножками, смешавшись с толпой.
Два квартала до нужного места, осматриваю архитектуру, как все окружающие меня разноязычные туристы. Медленно двигаясь, проходим мимо заветного столба. Есть отметка. Контейнер изъят! Фу! В противном случае, мне бы пришлось самому его забирать, прятать, ждать инструкций. Значит, закладку никто не беспокоил. Метка на месте. Засады не было. Ночью за мной никто не следил. Уж, они бы не упустили того, кто забрал камень.
Если так, может, ещё успею и остальное сделать.
Наматываю круги по городу. Смотался в северную часть города. Чуть не задевая бока припаркованных машин, прополз по узким улочкам. Я стал приятелем владельца пакистанской закусочной, у местных я попал в категорию "не трогаем". На улице кипела жизнь. Кто-то курил кальян. Старики пили чай, неспешно, что-то обсуждая. Самый авторитетный из местных дед Ахмат был на своём месте, пил чай. У меня создалось впечатление, что он никогда не уходит со своего поста. Ходили слухи, что он связан с Талибаном, воевал когда-то с советскими войсками, потом с американцами. Сейчас вышел в отставку, перебрался со своей семьёй в Брюссель под видом беженцев. Казалось, что он поглощён размышлениями, но это было не так. Он как паук сидел в центре своей паутины. К нему периодически мальчишки, что-то почтительно шептали. Он чуть заметно кивал, что-то коротко кидал в ответ, и мальчишки убегали.
Также подходили к нему люди разных возрастов. Быстро говорили - докладывали, получали ответ, и тут же уходили. Было видно, что он держит район под контролем.
Я медленно ехал на машине, опустил стекло с пассажирской двери, встретился глазами, и вежливо наклонил голову в приветствии. Ахмат чуть заметно кивнул в ответ.
Поднял стекло, подъехал к знакомой закусочной. Хозяин был на месте. С кем-то играл в нарды. Увидел меня, отложил партию. Поздоровались. Разговор ни о чём. Заказал кофе. Поддерживая беседу, я ждал. В этом районе редко бывают посторонние. Туристы не в счёт - это жертвы. Их положено обдирать как липку. Но когда появляются местные, маскирующиеся под туристов, значит, полиция. Если за мной идёт слежка, то десятки глаз быстро выхватят её, и тут же оповестят своих. Под чутким руководством Ахмата, в этом районе можно было купить всё, что угодно. Наркотики, оружие, ворованную аппаратуру, нелегальные программы, перевести деньги по системе "Хавала". Если вам нужно перевести деньги из одной страны в другую, не привлекая внимание, приходите в пункт "Хавалы" в своём городе, и говорите, что нужно. Отдаёте деньги с процентом за услугу. Один звонок в другую страну. Кому отдать, пароль. И всё. Быстрее банковского перевода. И никаких проблем с налоговой инспекцией. Сумма не имеет значения. От нескольких сотен евро, до пары миллионов в любой валюте.
Поэтому система безопасности была налажена. И дед Ахмат отвечал за функционирование системы. Я знал, что в этой закусочной готовят бесподобное мясо "Шахи корма", лепёшки "роти" вместо хлеба. Но есть не хотелось. Кофе и вода, вот и всё, что мне надо. Я никогда не просил ничего криминального, мы беседовали. О бизнесе, о кухне. У него было высшее образование, полученное в Карачи. Умные, живые глаза. После второй задушевной беседы с ним ни о чём, я "срисовал" за собой "хвост" из пакистанской шпаны, что крутилась вокруг лавки. Привёл в своё кафе. С тех пор беседы стали сердечнее. Было видно, что ему просто не хватает общения. Пару раз он заходил ко мне. Я угощал кофе, выпечкой. Как ни странно он порекомендовал мне переставить столы, чтобы можно было поставить ещё два. Незаметно, но ёмкость увеличилась.
Я пил кофе, прикидывая, что если кто и увязался, то должен околачиваться рядом. Тридцать минут просидев, не увидев суеты, попрощался. Хозяин вопросительно смотрел на меня, не задавая вопросов, было понятно, что что-то не вязалось в моём сегодняшнем положении. Я вытащил купюру в пятьдесят евро, положил на стол:
-- Извини, проблемы. Надо было подумать за чашечкой кофе и хорошей беседой.
Он встал, засунул купюру мне в карман:
-- Чашка кофе и добрая беседа всегда тебя ждёт. Мне приятно, что ты относишься к нам к людям, а не к грязи. Приходи.
-- Спасибо. - пожал руку.
На языке у меня крутилась пара-тройка язвительных фраз, но я же не для того сюда пришёл, чтобы нотации читать. Я был благодарен ему. Конечно, я не питал иллюзий, у местных есть договорённость с полицией, что в случае чего, они сами отдадут скрученного по рукам и ногам чужака, своего не отдадут, а вот неверного элементарно.
Если здесь тихо, а наружное наблюдение пошло бы наверняка. Во время учёбы я вёл наружное наблюдение. Как самостоятельно, так и в составе бригады. Чтобы понять тактику, методы, и как нужно уходить из-под наблюдения, нужно самому ножками немало потопать за объектом наблюдения, научиться предвосхищать события, а не следовать за ними. Вот, и сейчас, ставлю себя на место "шпиков".
Не знаю как бельгийская, а русская бы пошла следом, а также перекрыла все выходы из района, чтобы не упустить объект из-под наблюдения. И кинули бы основные силы вперёд. На въезде оставили бы просто дежурного наблюдателя. Я решил вернуться назад. Снова медленно еду, Ахмат чуть заметно улыбнулся мне. Понял старый демон или просто хорошее настроение? Улыбка в ответ. Кручу головой, нет суеты среди местных. Каждый занимается своим делом.
Мелькнула шальная мысль, надиктовать новый текст на автоответчик: "Мест нет!" Автоответчиком пользуюсь только я. Редко кто оставляет сообщения.
Самое сложное в работе разведчика - ожидание. Действие мобилизует. А вот неопределённое ожидание изматывает. И нет никаких инструкций. Ждать. Чего? Кого? Махнуть во Францию? На месте разобраться? С кем? С агентом? С контрразведкой? Бред сивой кобылы.
Что скажет про меня агент? Сколько раз мы с ним встречались? Три? Нет. Семь раз. Вербовку я проводил сам. Чем мотивировал, что мне нужны отпечатки пальцев, фото, рост, вес, индивидуальные приметы, а также квалификация убийц, то есть спецназовцев? Обоснование, конечно, идиотское, но его устроило. Частный сыщик, ищет алиментщиков. Бравые солдаты наделали детей на стороне, а теперь прикрываясь государственной защитой, уклоняются от содержания бедных детей. А они голодают. Мамы вбиваются из последних сил, чтобы прокормить малюток. И поэтому, призываю вас, благородное сердце, мсье, принять посильное участие в поисках бездушных отцов, которые бросили бедных своих летей на произвол семьи.
Конечно, то "пособие", которое он получал за каждую передачу информации, с лихвой перекрывало годовое содержание мнимых "сироток". Но кого интересует этическая сторона дела.
Где же прокол? Могли сами работники обнаружить подмену оборудования? Могли. Что-то вышло из строя. Авария, ЧП, ЧС также могло привести к ремонту, ревизии оборудования и программного обеспечения.
С агентом проводились тайниковые операции. Он информировал, что будет тренировка спецназовцев, тестировал оборудование, потом снимал информацию, по электронной почте давал сигнал. Ящик отследить невозможно. Здесь прокола не может быть. Потом, в течение суток оставлял посылку в установленном месте, снова сигнал на почту. Я выезжал, забирал карту памяти, укладывал деньги. Агент забирал деньги. Ровно через сорок восемь часов после закладки им тайника. И так продолжалось довольно продолжительное время. Первое время я его контролировал, не давал сорить деньгами. Мог сорваться. Этот... Вспомнил его, все встречи, поведение, алчный блеск, недовольство своим положением, желание подняться по социальной лестнице, изменить свою жизнь, за деньги полученные от русской разведки.