Страница 4 из 16
Вот я снова на пристани, а рядом со мной Семён. Вот он неуверенно берёт мою руку и застенчиво кладёт вторую на талию. Мы кружимся, слушаем прибой и сколь прекрасно это разливающееся тепло по всему телу, вся та нежность.
Пристань растворилась, и я уже у раскидистого дерева с корзинкой полной земляники, а рядом уснувший Семён, обхвативший меня за плечи. Мне стало невообразимо больно понимать, что это сон, что этого уже не вернуть.
Я должна уйти отсюда, я должна всё исправить. Последними словами Семёна была просьба: «найди меня». И я найду, буду искать хоть несколько лет, но найду! Всё кончилось неправильно! Всё должно было быть иначе!
Найду…
========== Глава II ==========
Утром я чувствовала жуткую слабость, я едва ли смогла встать с кровати и съесть остывший завтрак. На меня навалилась страшная тоска, я готова была разрыдаться от любой мелочи или испугаться любого звука.
Чудаковатый врач снова заставил меня выпить эту странную таблетку. Сейчас он сидел напротив и неестественно улыбался, словно ждал от меня каких-то откровений. Его хитро прищуренные глаза жадно сверкали в свете электрической лампы.
— Я могу прогуляться? — Я подняла на него взгляд.
— Пациентам запрещено выходить из здания без присмотра, — он задумался.
— Пожалуйста, доктор, — я попыталась состроить глаза как можно жалостнее. — Мне всего-то на пару минут, воздухом подышать.
— Ладно, — он поднялся со стула и кивнул. — Я не буду закрывать дверь, можешь выйти. Но не больше чем на десять минут.
— Конечно, — я натянула тяжёлую улыбку, которая явно напугала врача, и он поспешно удалился.
Теперь нужно было выбираться отсюда, бежать как можно быстрее и дальше. Но куда? Домой? Нет, туда я не вернусь, пока не найду Семёна. Не вернусь. К Алисе? Она сдаст меня назад, ну или её родители.
Остаётся один вариант — «Совёнок», там я смогу найти что-нибудь, что натолкнёт меня на местонахождения Семёна. Сейчас он пустует, а потому я смогу находиться там, не привлекая лишнего внимания.
Я схватила со стола свёрток с одеждой, который принёс вчера врач. В свёртке оказалась моя спортивная форма. Почему именно она? Правда в ней было легче передвигаться, нежели в юбке и рубашке, так что никаких претензий.
Я окинула взглядом палату, дабы ничего не забыть. Вовремя вспомнила о выпечке Слави и вытащила из тумбы пакет. Теперь всё готово, осталось лишь выйти за территорию клиники и добраться до остановки.
Я аккуратно вышла из палаты и опасаясь каждого шороха, направилась к лестнице. Пакет с едой сильно выделял меня, но если я собиралась ехать надолго в закрытый лагерь, то пища мне пригодиться.
Стояло раннее утро и многие больные ещё спали, но даже сейчас я слышала некоторых из них, слышала их неразборчивое бормотание, стоны и страшный, сумасшедший смех. Серые стены вновь начали давить на меня, а таблетка давала о себе знать, вызывая у меня множество различных эмоций.
Неожиданно мне на плечо упала чья-то рука, отчего я взвизгнула и резко повернулась, ударив подошедшего рукой по лицу. За щёку, на которую пришёлся удар, держалась Мария, моя вчерашняя знакомая.
— Лена, ты что творишь?! — Закричала она. — А ну быстро в палату!
— Нет, отстаньте от меня! — Я попятилась назад. — Я здесь больше не останусь!
— Лена! — Закричала девушка. — Я не буду повторять дважды!
Я бросилась наутёк, а сзади послышался крик Марии, она звала на помощь. Быстро спустилась по лестнице и выбежала в вестибюль, где уже поджидали два санитара, готовые схватить меня.
По лестнице так же застучали чьи-то ботинки. Не раздумывая, я вынырнула в проходную дверь и бросилась к воротам, но те к моему ужасу оказались закрыты. Назад пути не было, санитары уже были близко потому я перебросила пакет и влезла на ворота.
Находясь почти на самом верху, один из санитаров всё же настиг меня и успел схватить за левую ногу, уцепившись за штаны. Я истерично начала вырываться, пытаясь пнуть его по лицу. В конце концов, тело всё же перевесило меня и я, едва не потеряв штаны, свалилась за ворота.
Подоспевшие на помощь санитару коллеги, начали судорожно открывать вход, но было уже поздно. Я схватила пакет седой и что было мочи бросилась по асфальтированной тропинке в сторону райцентра.
Ушибленное при падении плечо жутко болело, но останавливаться я не могла, иначе меня бы догнали. Через пару минут я выбежала на проезжую часть и также бегом, понеслась по обочине. Погоня подходила к концу, санитары начали от меня отставать.
Я свернула в кювет и скрылась за деревьями. Так я простояла несколько минут, дождалась, когда меня потеряют. Теперь я свободна, теперь я смогу найти Семёна.
На землю опустился туман, осенью тут было не слишком холодно, но в лёгкой спортивной форме стало зябко и по телу забегали мурашки. Как на зло, по трассе не ехало ни одной машины, ни автобусов, ни грузовиков.
На середине пути у меня заболела голова, из-за такой жуткой боли в ушах засвистело, и я осела на обочину впившись пальцами в волосы. Перед глазами поплыли чёрные круги, я силилась чтобы не заплакать, но слёзы и крик рвались из меня.
На своё счастье я нашла в кармане своих штанов пачку тех самых таблеток, которыми меня поили в психушке. Удивительно как они не выпали, когда я перелазила через забор.
«Кто и когда мне их положил? — проскочило в голове. — А главное зачем?»
Но головные боли не прекращались, а другого выбора у меня не было. Я трясущимися руками выдавила таблетку и закинула её в рот. Сиюминутного эффекта не последовало, голова продолжала разламываться.
«А откуда я вообще взяла, что эти таблетки мне помогут? — я улеглась на землю».
Очень быстро я потеряла счёт времени, чёрные круги перед глазами растворились, боль не исчезла, но притупилась. Я начала слышать голоса, огромное множество голосов, словно вокруг меня оживлённая площадь.
От этого мне захотелось смеяться, меня это почему-то забавляло. Вот я была одинока и в лесу, а теперь я лежу на площади и проходящие мимо люди смотрят на меня. Они куда-то торопятся, а мне бежать некуда.
Я каталась по земле заливаясь звонким смехом. Мне стало так легко: головная боль исчезла вовсе, изнутри поднималось странное тепло, а мозг отказывался думать о чём-то серьёзном. Какое чудесное облегчение.
Неожиданно я почувствовала чьё-то прикосновение и заторможено перевернулась на спину. Надо мной склонился странный мужчина лет тридцати с пышными усами. Он испуганно посмотрел на меня и поднял с земли.
— Ты откуда такая красивая? — Он оттряхнул меня от грязи.
— Вы представляете, — я не переставала смеяться. — Я только что была тут, а потом на площади, а потом снова тут!
— Идём.
Человек завёл меня в пустой автобус и уложил на заднее сидение. Тем временем я не переставала истерично смеяться, меня колотило из стороны в сторону, горло и лёгкие уже болели, но остановиться было трудно.
Автобус дёрнулся и куда-то поехал, постоянно подпрыгивая на кочках и ухабинах. Скоро смех прошёл и на его смену на меня навалилась слабость, глаза закрылись, и я забылась глубоким, хорошим сном.
Даже этот автобус показался мне королевской периной, по сравнению с кушеткой в палате, я чувствовала тепло от радиатора под сиденьем и спала-спала, и спала.
***
Белоснежный кафель нашей ванны, тёплая вода, но она совершенно не греет. Руки постоянно трясутся, уже третий день подряд. Отец говорит мне забыть, велит молчать, но я не могу поверить в реальность произошедшего.
Всего пару дней назад я видела Семёна перед собой, могла прикоснуться к нему, могла взять за руку, заглянуть в его глаза. Он же просто испарился! Растворился словно сахар в кружке с чаем! А я осталась, осталась одна.
Отцовская бритва скользит по венам. Я не дура, веду лезвие вдоль, боли не чувствую, да и эффект лучше. Я улыбалась, помутневшим взглядом наблюдала как вода в ванне краснеет, а из раны струиться пульсирующая тёплая кровь.
Руки слабеют и выпускают бритву, глаза закрывались сами собой, я лишь ждала момента, когда смогу увидеть Семёна, ещё раз.