Страница 10 из 16
Похоже, ему действительно была неприятна эта тема, но рассказать ему всего я не могла, просто не была в состоянии. Он все равно бы не понял. Ничего не понял бы.
– Так, хорошо. Ты не хочешь говорить. Пускай. Я тебя не заставляю. Оставим это. Что вчера произошло? Ты почему-то не спустилась к завтраку, твои горничные в страхе метались по всему дому и не способны были сказать ничего путного. Я смог найти тебя только по той «следилке», что поставил на тебя сразу же после нашей свадьбы, и то лишь через довольно длительное время. А когда нашел, оказалось, что в твоем теле находится другая, чуждая сущность, которая, насколько я смог понять, тебя и спасла. Поэтому сейчас я хочу узнать, что именно случилось с тобой вчера?
Я рассказала. Эта тема была безопасной, и я в подробностях описала и внешность служанки, и ее поведение, и карету, в которой меня везли, и речь мужчин, тащивших меня, и даже то место, из которого вышли мы с Ирой. Супруг слушал и хмурился все больше:
– У нас нет такой служанки. Ирма, неужели ты не знаешь, кто служит у нас в доме?
Ира была права… Я действительно не знала всех слуг в этом доме. Его доме.
– Простите, Ваше Сиятельство…
Он растерян и раздражен.
– За что? Молчишь? Хорошо, пусть так. Что было в тебе в тот момент, когда я вас обеих встретил? Кто она?
Рассказать об Ире?
– Женщина. Обычный человек, но из другого мира. Ирина. Ира. Ей тоже тридцать лет. Там у себя, в своей стране, она занимает высокий пост и командует большим количеством людей. Семьи у нее нет.
– Исчерпывающий ответ. Что она делала в твоем теле?
– Я… Я не знаю… Мы с ней общаемся последние несколько дней, когда одна из нас спит…
– Несколько дней, говоришь… Так… И ты за все это время ни разу не сказала мне об этом?
Он недоволен… Я инстинктивно втянула голову в плечи. И муж тут же нахмурился:
– Прекрати. Я ведь не бью и не наказываю тебя. Я просто хочу знать, почему ты промолчала.
Как ему это объяснить…
– Я… Я побоялась… побоялась, что вы ее изгоните… и я снова останусь одна…
Он молчал долго, очень долго. Потом внимательно посмотрел на меня. От его взгляда мне снова стало страшно. Он это понял, но на этот раз глаза не отвел.
– Ирма, тебе одиноко?
Не смея лгать, я кивнула.
– Почему же тогда ты молчала?
Опять… Опять то же самое. Те же непонятные вопросы. Ему они важны, а я… Я ответить не могла. Мне было страшно. От испуга я разрыдалась. Он встал и вышел из комнаты, первый раз за все годы брака сильно хлопнув дверью.
Ирина:
Утро добрым не бывает, это знает каждый, кто ходит на работу. Опять те же лица, надоевшие до зубовного скрежета.
А он действительно красавчик, этот черный маг. Эффектный такой мужчина: высокий, статный аристократ с правильными тонкими чертами лица, не особо худой, но и не толстый, как говорит Карлсон: «В меру упитанный мужчина в полном расцвете сил». И мускулы под тонкой сорочкой отчетливо просматриваются. Только по всему видно, что сволочь первостатейная. Ему в НКВД работать надо. Ну или КГБ, например. Сам будет допросы вести и признания выбивать. Да и приговоры исполнять тоже сам будет. С большим удовольствием. Никому это милое дело не доверит. Ударник труда, блин. Хотя жену он, похоже, действительно жалеет. Не любит, нет, этот вряд ли любить может, если только самого себя, да и то, когда крутится перед зеркалом, но по крайней мере жалеет. И по-своему заботится о ней. Как о дорогой бессловесной фарфоровой кукле.
«Он приходил. Спрашивал о тебе».
Да вы ж посмотрите, кто появился!
«Ирма, что ты тогда устроила???»
Покаянно шмыгает носом.
«Прости. Я действительно его боюсь. До дрожи».
Это я уже поняла.
«Почему?»
Неуверенно:
«Не знаю. Он… Он жестокий. Очень. И страшный. Не внешне, нет. В душе».
– Ирина Николаевна, подождите одну минуточку! Подпишите, пожалуйста!
– Катенька, сколько можно повторять? Все бумаги на подпись отдаете моему секретарю, меня не беспокойте. Всего хорошего.
«Она тебя ненавидит. Так посмотрела тебе вслед… Глаза у нее были злыми».
«Тю. Нашла, что нового рассказать. Это та еще гадюка. Змея подколодная».
«Тогда зачем ты ее держишь?»
«А чтобы развлекала. Да и серпентарий надо иногда палкой шевелить. Это забавно».
Задумчиво:
«Знаешь, Ира, мне кажется, вы с моим мужем в чем-то очень похожи…»
Вот и кабинет, теперь можно сесть и вытянуть ноги. Пусть и под столом.
«Ну спасибо, очень лестное сравнение!»
«Не обижайся…»
Хорошо-то как!
«А ты хотя бы иногда думай, что говоришь. Я такой, как твой дражайшей супруг, никогда не стану. Жестокости не хватит. Что он там спрашивал-то?»
«Он назвал тебя сущностью. Спрашивал, почему я о тебе ему не сказала».
«А ты?»
Тихо и измученно:
«Расплакалась…»
О, правильный выход для любой женщины из любого затрудненного положения.
«Молодец! Шикарный ход!»
Так, а вот и Аннушка. Кругленький гламурный колобок двадцати пяти лет, одетый в легкое ситцевое летнее платьице, выгодно подчеркивающее все ее немаленькие формы, подкатил к моему столу, привычно держа в правой руке свою извечную толстенную коричневую папку.
– Ирина Николаевна, документы на подпись. С вами хочет переговорить Всеволод Аркадьевич. Он на второй линии.
– Соедини.
К вечеру голова привычно гудела от многочисленных разговоров, разнообразных встреч, принятых и отмененных решений; мысли скакали весело и беспечно, как голодные пьяные блохи, да и самой больше всего хотелось напиться и забыть обо всем. Приехав домой, плюнула на привычный распорядок дня, налила себе виски и чокнулась со своим отражением в зеркале.
Да, Ирочка, умничка ты – пьешь сама с собой. Так и спиться недолго. Забыла про близких родичей: деда по матери, Ивана Кузьмича, отправившегося по какой-то своей пьяной прихоти поздней осенью после веселой гулянки за дровами и замерзшего в сарае, дядьку, Владимира Сергеевича, поспорившего после пол-литра с дружками, что переплывет широкую бурную реку ради десяти бутылок водки, и утонувшего в этой самой реке, двоюродного брата Митьку, по пьяни решившего ночью полихачить, выпендриться перед ребятами, и свернувшего себе шею на мотоцикле? Тоже хочешь такую или похожую судьбу? А сто грамм виски все-таки хорошо расслабляет. Уже и жизнь не такой гадостью кажется. Так, где там моя обожаемая подушка?
Ирма:
После ухода супруга на меня с новой силой навалились усталость и тоска. Горничные ко мне не заходили, наверное, опасаясь мужа, и я сама не заметила, как снова провалилась в сон.
Ира, как обычно, была неотразима и очень уверена в себе. Отчитав меня за мое трусливое бегство, она окунулась в бурлящий водоворот бесконечных дел и встреч, и я только диву давалась, как у нее на всех хватает сил и выдержки.
Горничные меня разбудили ближе к обеду, но на этот раз в привычном мне распорядке дня появились некоторые изменения. Муж сообщил, что занят и к столу в этот раз не выйдет. Мне он приказал подать еду в комнату, так как я, по его мнению, была чересчур слаба после вчерашнего происшествия.
Действительно, у меня очень сильно болело всё мое измотанное и избитое тело. Даже несколько шагов по комнате в сопровождении служанок были словно кара небесная. Не знаю, по какой причине, но супруг, обычно лечивший все мои возможные недомогания, в этот раз предпочел сделать вид, что не заметил тяжелого состояния жены. Надо сказать, я не противилась: мне не хотелось сегодня никуда выходить. Лежать в мягкой и теплой постели было намного приятней походов по длинным лестницам, коридорам и залам.
Мне приготовили суп на воде, легкий фруктовый салат и несладкий компот. Есть это было невозможно даже после сильного голода, но я все же заставила себя проглотить все поданное. Потом меня вновь оставили в покое, и я блаженствовала до вечера.
«Лентяйка. Ты что, весь день так валялась?»