Страница 53 из 107
-Да, я помню, ты ж вроде самолет чуть ли не с нуля собрал?
-То, что имеет обтекаемую форму, крылья и летает – не всегда самолет, – самокритично отозвался лейтенант. – И проблема этой задачи была не в том, чтобы заставить этого монстра держаться в небе.
-Не в том?
-Конечно. Как именно он летает – это было мне ясно. Но часть деталей не подлежала восстановлению. Мне неоткуда было их взять, разве что изготовить собственноручно. Предположим, удалось бы даже достать для них металл – лом на переплавку мы нашли. Но оборудование, Ева! Даже если собрать нужный станок, количество материала ограничено, выбираешь: или станок для деталей без деталей, или детали, но без станка… А расходники и запчасти к этим станкам – это просто… У тебя когда-нибудь был конструктор лего?
-Я поняла, о чем ты, – закивала она. – Деталек на задуманное не хватает, надо выкручиваться ограниченным их числом.
-Точно. Это была первая проблема, а вторая – топливо. Но и с топливом удалось выкрутиться.
-Как тебя отпустили в итоге из института?.. – покачала она головой. – Твой мозг – это клад.
-Нет, – тихо отозвался он, глядя в одну точку. – Я этого никому не говорю, но это не так.
-Ты тыришь из интернета чертежи? – стараясь удержать серьезную мину, поинтересовалась Ева. Ковальски поджал губы, и она потянулась похлопать его по локтю, но поморщилась от позабытой было боли в ногах. Пошевелила пальцами и заерзала недовольно.
-Сними с меня носки, а? – наконец, попросила она. – Не хочу тянуться.
Ковальски аккуратно исполнил ее просьбу, беря каждую ногу за щиколотку так, как будто Ева ее вывернула.
-Бесценно, – прокомментировала его действия она, откинувшись на подушки. – Никогда не подумала бы, что лошади – это так трудно.
-Вы ездили на лошадях? – удивился лейтенант. – А как же ваша высокая технологическая оснащенность?
-Пришлось, – пожала она плечами. – Я думала ничего страшного не случится, но нет, оно случилось. Как-то на лошадь моя подготовка не была рассчитана… Ну, все. Давай теперь, сознавайся, что там у тебя. Я готова внимать.
-Меня не отпускают из проектных бюро или лабораторий, Ева. Меня оттуда выставляют с волчьим билетом.
-Почему?
-Потому что мне плевать на все, кроме итоговых результатов. Плевать на статусность проекта, на его затратность. Плевать, что пострадает при испытании. “Какой энтузиазм”, – говорят они поначалу, а потом начинают коситься и в итоге избавляются: такой сотрудник очень неудобен.
-А ты специально что ли разносишь все в радиусе километра?
-Не разрушив – не создашь. Я не люблю рафинированные испытания. Если я собираю гранатомет – я опробую его на здании, потому что какой смысл сносить макеты стен и краш-манекены?
-А если собираешь танк – протаранишь в лобовую?
-Естественно. Или как еще я пойму, что я, черт подери, собрал? Может, на макете он и даст хорошие показатели, но подведет на полигоне!
-Ну, в общем, суждение здравое.
-Все люди и ученые в том числе, Ева, хотят, чтобы все было безопасно и комфортно. Поэтому я ужился со Шкипером – он и на то, и на другое частенько плюет.
-Он не сердится, если ты распылишь стену?
-Сердится, конечно. Ругается, на чем свет стоит и взыскивает – но никогда не прогоняет. Он понимает, что без этого разрушения не обойтись. Зачастую, испытывая что-либо, я заранее знаю, что завтрашний день угроблю на штрафных нарядах. Это честнее, чем фальшивые похвалы и подковерные интриги с целью сбыть тебя с рук.
-Как ты до этого дошел? Я имею в виду – после своего высшего, которое никак не касается текущим твоим делам.
-Мне все было интересно, – пожал он плечами. – По-моему, самое интересное дело на свете – это получать новую информацию и придумывать, как ее можно использовать, сочетая между собой в разнообразных комбинациях.
-Не боишься стать Хониккером?
-Нет, – засмеялся он. – Если я и соберу что-то опасное, оно будет существовать в единственном числе. Не покинет пределов отряда.
-А после?
-Что после? – удивился собеседник.
-После того как… Ну я не знаю. Вы разойдетесь?
-Куда? – он покачал головой. – Куда нам идти, Ева? У нашей истории может быть только два окончания, и оба несчастливые.
-О?
-Мы прослужим какое-то еще время, а после действительно разойдемся, кто куда: один женится, второй где-нибудь голову сложит, третий найдет какое-то занятие по душе и более интересное… Будем иногда собираться и вспоминать, как было раньше хорошо, а потом – назад, к семье, к работе, к своему дому и своему оседлому образу жизни. А второй вариант – это что мы не разойдемся. Так и будем проводить всю жизнь в обществе друг друга, пока нас не загрызут более молодые и резвые, придя нам на смену. Тогда будем сетовать о том, что мы одинокие, никому не нужные люди, девианты и никогда не вольемся в нормальное общество.
-Куда ни ткни – всюду клин.
-Точно.
-Ты думал об этом, когда нацеливался на меня?
-Конечно.
-А когда появилась Дорис?
-Когда появилась… Дорис, – он с трудом преодолел ком в горле, произнося это имя, – у меня появилось с чем сравнивать. Я довольно малоэмоциональный человек, и мне казалось, мое существование без лишней доли волнений об отношениях – оптимальный путь. А потом оказалось, что может быть намного лучше, и это ощущение может дать какой-то конкретный человек.
-Адам я-проанализирую-все-на-свете Ковальски, ты эгоист, – покачала головой Ева.
-Не думаю. Точнее, безусловно да, в равной с прочими хомо сапианс степени, но не в обсуждаемом вопросе. Мне кажется, я прошу не так уж много и дать за это готов неизмеримо больше.
-А ей это не нужно.
-А ей это не нужно, – эхом отозвался лейтенант. – Именно так.
-Это что такое?
-Это блины.
-Какие необычные.
-Как ты странно произносишь фразу «что с ними такое, черт возьми»…
Ковальски принял из рук Евы пластиковый контейнер – в таких люди носят бутерброды на пикник – и теперь рассматривал содержимое.
-У тебя началась… – он замялся, но вспомнил нужное слово. – Масленица?
Ева расхохоталась, запрокинув голову.
-Ты, может, думаешь, я это к религиозному празднику? – спросила она. – Да я в жизни не была в церкви!
-Серьезно? – кажется, эта новость заинтересовала лейтенанта даже больше, чем приготовленная для него еда. – Почему?
-Но зачем?
-Ради интереса, конечно же.
-Зачем мне, аналитику с высшим физико-математическим образованием, посещать церковь, Адам? Почему это должно мне быть интересным?
-Потому что ты не имеешь собственного опыта, я думаю. Потому, что, выбирая между двумя крайностями: верой и знанием, – имеет смысл ознакомиться с обеими. Уже хотя бы и по той причине, что когда-то они означали одно и то же. А все, что мы знаем сегодня, так или иначе базируется на тех полунаивных скупых данных, доставшихся нам от веками сохранявших их в своих библиотеках монастырей.
Еву, судя по всему, поразили его слова.
-Никогда бы не подумала, – заметила она, – что услышу от тебя что-то подобное. Ты меня удивляешь, Адам!
-Хочешь, я свожу тебя в одно место? Просто так, ради интереса.
-Я просто разрываюсь между желанием сообщить тебе, что это самое нелепое предложение о свидании, которое я получала, и тем, что вести девушку в храм, а потом в лав-отель – это я не знаю, кем быть надо. Нет, знаю.
-Как мне правильно трактовать сказанное?
-Лучше трактуй сделанное, – последовал однозначный ответ. – У меня было такое настроение, когда хочется готовить еду, так что это твоя доля, – Ева уселась на другой стороне огромной кровати, поджав одну ногу. – Тут блины готовят совсем иначе, и они похожи на оладьи-переростки. Блин должен быть тонким!
-Их едят руками?
-Если хочешь, можно и руками, но я просто еще не успела дать тебе вилку. Извини, но красной икры к ним не прилагается.
-Красная икра – ничто в сравнении с той едой, которую приготовили для тебя.
-Это просто твоя доля, я же говорю. У меня никогда не бывает настроения, чтобы готовить для кого-то. Но ты мой друг, и я считаю, что тебе положены блины.