Страница 52 из 107
-Судя по твоему лицу, ты скорее не очень.
-Я просто не знаю, как тебе помочь. Я вижу, что ты переживаешь. А зная тебя, я могу спрогнозировать: переживать ты будешь долго. Годами. Даже если эту Дорис услать куда-нибудь на другой конец земного шара, или – уж прости за прямоту – убить. Для тебя эти обстоятельства ничего не изменят.
-Не изменят.
-Так что я пока не знаю, как быть. Хочешь, я поговорю с ней?
-О чем?..
-Понятия не имею. Познакомлюсь для начала. Попробую понять, что это в ней есть такое. Может, мы станем закадычными подружками и будем о тебе сплетничать…
Это последнее заявление определенно смутило Ковальски, и он поглядел на Еву растеряно.
-Понимаешь, – она обняла по привычке колени, подтянув их к груди, – я не могу этого осознать. Это как размеры космоса: мозгом не охватишь. Мне кажется, если ты прикладываешь усилие, пусть и для какого-то трудно достижимого результата, ты достигнешь его рано или поздно. Капля по капле камень точит, и все такое. И если ты прикладываешь усилия, чтобы завязать с человеком отношения, и у тебя это не выходит, я расцениваю это, как выбор оного человека. Ему просто нравится, когда в него вкладывают усилия.
-Это не о Дорис.
-Откуда ты знаешь, психолог?
-Мне кажется, это не о ней. Это как… гм… С чем бы сравнить?.. Это как сумма всех положительных и отрицательных чисел в системе. Положительные числа – это хорошие качества, отрицательные числа – дурные. Общий итог задачи либо в плюсе, либо в минусе. В условиях может быть какое-то астрономическое число этих отрицательных чисел, но есть и те, что уравновешивают их. Классический пример – Шкипер. Иногда я готов его задушить собственными руками, но спустя минуту он выдает что-то такое, что мне становится стыдно за это желание. Он неплохой человек, у него добрые намерения.
-Ты хочешь сказать, что эта Дорис похожа на Шкипера?
-Я не могу придумать какое-нибудь ее отрицательное число, Ева. В голову ничего не идет. По-моему, там сплошные положительные. Даже когда она меня отшивала, то осталась милой и приветливой.
-О. Отшила с анестезией, ну понятно… Прости, Адам она мне уже не нравится. Ничего против нее не имею, но меня раздражает то, что с тобой происходит, и то, что я не могу с этим ничего сделать. Впрочем, есть и кое-что позитивное в этой истории, – добавила она. – Новая информация дает почву для построения гипотез.
-Каких?
-Мне начинает казаться, что тебе как раз нужен человек, который придет и скажет, что же именно ты чувствуешь. Или придет и сделает все, чтобы ты чувствовал себя определенным образом. Одним словом, кто-то, кто понимает, как происходят такие процессы. Ты в них завязаешь, как муха в паутине. А те, кто не знает тебя так хорошо, как я, не понимают и того, насколько проблема серьезна. Им-то кажется, чего уж проще: это ведь твои собственные переживания, кому в них и понимать, как не тебе…
Ковальски покачал головой.
-Никто не будет разбираться с твоими переживаниями, Ева. Внутренние субъективные события никого не интересуют.
-Ты судишь по себе? Тебя они не интересуют?
-Каждый по себе судит. Для меня эта сфера жизни как будто попадает в слепое пятно: я базируюсь на логике при принятии решений. Мой личный взгляд на кого-то или что-то, мое настроение, мнение о принятой стратегии – все это отношения к делу не имеет. Так что когда кто-то начинает мне рассказывать, как он не может что-то делать, потому что у него настроение плохое, я чувствую крайнюю степень раздражения. Мне кажется, что он мало того, что выдумывает отговорки, так еще и глупые… Или что он считает себя вправе базироваться на таких обстоятельствах. Ты такого права не имеешь, а он имеет, и как хочешь, так и крутись.
-У тебя очень раздражительный командир, – возразила Ева. – И ты же как-то его терпишь?
-Это немного иное. Шкипер и не пытается скрывать положения вещей. Не требует признать за его эмоциями такого же права, как за логическими выкладками. Так прямо и говорит: “Да, я поступаю нелогично, и я отдаю себе в этом отчет, и вам его отдаю, не боюсь признаться”.
-Покажешь мне ее, Адам?
-Покажу.
-Тогда я утром подброшу тебя к вашей базе. Авто съемное, никто не сопоставит.
-Меня не беспокоит, сопоставят их или нет. Только мы с тобой и знаем, как обстоят дела на самом деле.
-Разве ваш милый высокоморальный Прапор не прочел тебе лекцию о том, что клеить двух девушек сразу – это плохо?..
Ковальски поглядел на нее погасшим взглядом.
-Я знаю, что я не делаю ничего подобного, – произнес он, напирая на первое слово во фразе. – Они, – лейтенант снова сделал нажим на первом слове, да с такой силой, будто надавливал на педаль усиления звука в пианино, – все знают меня достаточно хорошо, чтобы отбросить эту версию, как лишенную обоснований. Если у меня есть отношения с человеком, значит, я к нему испытываю чувства. Если чувств нет, то и отношений нет. По-моему, это предельно простой постулат. Ну, увидят тебя рядом, и что? Ей нет до меня дела, никакой реакции это не принесет.
-То есть у тебя с ней что-то вроде того, что между нами? Вы дружите, проявляете симпатию, но у вас нет отношений?
-Я перестал что-либо понимать. Серьезно. Это похоже только описанием, но по сути – вовсе не похоже.
-Дружить с тобой – все равно, что с инопланетянином, Адам. Такое… Истинно-платоническое чувство. Ты делишься с этим пришельцем своими мыслями, чувствами, вы проводите время вместе и нравитесь друг другу. Но вы физически не способны к консуммации своих отношений в виду различной биологической конструкции. У меня с тобой точно так же. А вот зрительская аудитория нашего сериала уверена, что биологию можно обмануть.
-Что?
-Сериала о пришельце, Адам. Зрители наблюдают за развитием сюжета в сериале, и им хочется, чтобы герои были вместе, а то, что об этом говорят факты и биология, им хочется игнорировать.
-Это для тебя я инопланетянин, Ева, – покачал Ковальски головой. – А для Дорис я просто не представляющий для нее интереса собрат по планете. И я не знаю, почему так.
====== Часть 16 ======
-Адам, слушай… – он обернулся на знакомый голос и немедленно наткнулся, как на выставленный клинок, на взыскательный взгляд. Было ясно, что сейчас Ева станет его расспрашивать
-А изначально-то ты по образованию кто?
Ковальски невесело усмехнулся. Рано или поздно ему всегда задавали именно этот вопрос.
-Инженер-технолог, – ответил он коротко. По лицу Евы пробежала тень сомнения.
-Это что? – наконец, решила уточнить она.
-Это ковыряние в заводских станках, в моем случае.
Собеседница смерила его взглядом – для этого ей пришлось сначала задрать голову, а после вжаться подбородком в ключицы.
-Знаешь, – произнесла она, – у тебя, видимо, действительно потрясающий мозг. То, что ты описал, совсем не соответствует в итоге тому, чем ты занимаешься…
-Тебе тоже пришло в голову, что я совмещаю несовместимое?
Что-то в его тоне насторожило аналитика «Северного ветра».
-Ты же в отряде за медика? – Ева скатала часть одеяла в скатку и забросила на получившуюся атласную горку ноги. – У-у-у, болят! – буркнула она на их счет.
-И за него тоже.
-А еще за борт-проводника, за тактика, за оружейника, за слесаря-сантехника…
-Ты хочешь спросить, как я в этом всем разбираюсь?
-Ну да.
-Ответ прост. Я не разбираюсь.
-Адам?
-У меня ведь нет специального образования, – пояснил он. – Я ни в одном вопросе не имею глубокого, основательного образования. Могу зашить рану, но не смогу провести трепанацию черепа. Пересадку органов... – Ковальски на миг задумался, прикусив тонкую губу, – в принципе, наверно, потяну. Теорию знаю, думаю, и в практике не ошибусь. Или вот нейрохирургия – вообще очень интересная штука, тоже бы не отказался попробовать… Если оборудование соберу, наверно, поэкспериментировал бы как минимум.
-Это очень сложные вещи, Адам.
-Тем они и хороши, разве нет? Тут вопрос подхода. Я никогда не учился строить механизмы. Я их просто разбираю, смотрю, как они устроены, и что я могу сделать на этой базе.