Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 50 из 107

-Не повезло? Мы припарковались, как цивилизованные люди, Адам!

-Ваша сверхсекретная организация притулила свою сверхсекретную технику у всех на виду, не прибегнув к камуфляжу. По-моему, это все равно, что написать на лобовом стекле «Берите и катайтесь, кто пожелает»…

-Что тебя вообще понесло за штурвал транспорта, который ты понятия не имеешь, как пилотировать? – Ева, наконец, расчленила пирожное на части, которые сочла удовлетворительными, и принялась за уничтожение.

-Я люблю то, чем не могу управлять, – Ковальски сказал это так просто, как будто оно должно быть без пояснений понятно совершенно всем, и – более того – наверняка присуще не одному ему. Ева, и без того следящая за ним с любопытством, выразила своими тонкими бровями живейший интерес к последнему тезису: качнула ими, словно понукая продолжать.

- Согласись, что в моей жизни переизбыток того, на что я, строго, говоря, могу влиять. Законы физики, с которыми я, в общем-то, могу договориться, начальство, с которым я – опять таки, в общем-то – могу договориться, ситуации, которые являются проблемными и с которыми я, как ты понимаешь, могу, как минимум, попробовать договориться.

Большинство из того, что представляет собой проблему для нормальных людей, для меня ее либо не представляет, либо является проблемой куда меньше. Предвыборная гонка, нестриженый газон, поцарапанное авто, пропущенный матч, забытый день рождения шурина, дебаты в интернете или провокационные теле-шоу – все это меня не касается, потому что я мало имею отношения к тому миру, где все это есть. По мне, так проблема – это если патроны кончились.

-Ну да. Даже если ты вляпаешься, всегда можно выкрутиться. В самом скверном случае тебе придется забросить в вещмешок зубную щетку и уехать из страны, – кивнула Ева понимающе.

-Никогда не понимал этого пассажа про зубную щетку, – не согласился лейтенант. – Ее можно достать практически где угодно, и их все равно нужно менять раз в три месяца. И потом, без пасты много ими не начистишь. Мне кажется, что брать с собой зубную щетку – это какой-то жест в сторону чистоплотности и самоуважения, но никак не руководство к действию.

-Хорошо, не зубную щетку, а абсорбциометр, обойму патронов и орбитокласт, – невинно уточнила Ева – Или над чем ты в тот момент будешь работать…

-Я как раз об этом, – серьезно уточнил ее собеседник. – Я над чем-то работаю, изменяю это, влияю на это и, тем самым, управляю этим. И мне нравится то, на что я повлиять не в состоянии. Например, на чувства. Да, разумеется, мы можем сымитировать их при помощи введения посторонних химических веществ, но это не будет влиянием на чувства. Это нарушение химического баланса организма и соответствующая реакция. Все равно, что поливать лужайку из шланга, создать радугу и сказать, что управляешь дождем.

-Я думала, ученые любят то как раз, на что их влияние можно простирать...

-То, чем ты управляешь, можно заставить делать то, что ты хочешь. Посоревноваться с ним нельзя. Выходит игра в поддавки, да еще и в одни ворота. В этом нет ничего привлекательного. То же, на что ты повлиять не в состоянии, вызывает ощущение… – Ковальски замялся с трудом подбирая слово. Ева его не перебивала и не подсказывала.

– Первозданности, – наконец определился он. – Ощущение чего-то истинного. Первоначального. Чего-то, до чего не дотянешься даже наукой.

-Ну, то есть ты, вроде как, хочешь найти на все научную управу, и одновременно с этим – не хочешь, – подвела итог Ева. – А еще после этого женщины не знают, чего хотят…

-Я ученый, – пожал плечами ее собеседник. – Все, что я действительно хочу – это разобраться в вопросе.

-Ну вот: как раз я и намереваюсь все обустроить для того, чтобы ты разобрался в вопросе с пилотированием. Не то будешь, как я с аквалангом: ни бэ, ни мэ, ни кукареку…

-У тебя проблемы с аквалангом?

-Терпеть не могу лезть в воду.

-Меняю курс пилотирования на курс дайвинга.

-Ну, то есть, в принципе вопрос о том, быть или не быть отпуску, уже не обсуждается? Отличненько.

====== Часть 15 ======

-Адам?..

Голос Евы вырвал его из задумчивости, и он поднял голову.

-Ты помешиваешь в чашке вот уже несколько минут, – обеспокоено сообщила она о своих наблюдениях. – А сахара между тем там как не было, так и нет…

-Я задумался.

-Заметно.

Она присела рядом и, протянув руку через одну из многочисленных маленьких подушечек в виде сердца, провела ей по чужому лицу, убирая со лба волосы.

-Что у тебя случилось?

-Я пока сам не понял.

-Расскажешь? Или это что-то, о чем ты не хочешь говорить?

-Я просто не знаю, что сказать. У тебя никогда не бывало такого ощущения: ты болеешь чем-то новым и затрудняешься описать симптомы?

-Нет, – удивилась Ева. – Это же у меня что-то ощущается, не у кого-то? Значит, я должна понимать, что это…. Или у меня проблемы с восприятием.

-Значит, они у меня. Проблемы с этим самым восприятием.

-По-моему, ты не был таким пришибленным, даже когда у тебя полностью полетела вся система, на которой работала куча твоих программ...

-К тому, что летит система или что ломаются, не работают приборы, я давно привык – это вполне ожидаемые, нормальные происшествия. А когда происходит нечто, имеющее отношение к людям, я не знаю, как быть.

Ева задумчиво прикусила губу, размышляя.

-А что, – наконец произнесла она, – это у тебя всегда так?

-Я куда чаще имею дело с приборами, нежели с людьми, – невесело усмехнулся лейтенант. – Ты правда хочешь про это слушать?

-А зачем бы я спрашивала тогда?

-Тебе это может не понравиться.

-И что теперь? Мне может не очень нравится лечить пулевое ранение, но это же не повод игнорировать рану!..

-Это из-за девушки.

-О.

-Все нормально?

Ева улыбнулась ему.

-Ты что, опасаешься, что я устрою тебе сцену ревности?

-Я не знаю, как ты отреагируешь.

-Это вполне ожидаемо. Я ведь тебя хорошо знаю: если бы мы были нормальной парой, скорее всего, ты не заинтересовался бы кем-либо. Пока мы с тобой не встретились, ты неплохо существовал в гордом одиночестве, а после, когда оказалось, что у нас не получится, как у всех – не отправился на новые поиски. Я уважаю тебя за это – уже хотя бы потому, что не чувствую себя куском мяса, на который открывают охоту.

Ковальски глядел на нее внимательно, не упуская ни слова из этой речи.

-Ева, – произнес он. – Памятник тебе и твоей адекватности.

-Это не адекватность, – возразила она. – Понимаешь, мы ведь столько раз пытались определиться с тем, как назвать наши отношения – и все без толку, да? Это уже не дружба, но еще и не роман. И тут, понимаешь, вопрос: каждый человек заводит отношения для какой-то цели. Кому-то одиноко и не с кем поговорить. Кому-то одиноко и не с кем спать. Кто-то хочет детей. Кто-то хочет не быть белой вороной, не выделяться своим одиночеством. И я до сих пор не понимаю, что ты в них ищешь, Адам.

-Я сам не понимаю.

-Я хочу сказать: ты не из тех, кто страдает по причине отсутствия партнера для интима. И вряд ли из тех, кто страдает по причине того, что его не любят. Я хорошо к тебе отношусь, да и твоя команда к тебе хорошо относится. Вряд ли ты одинок. И твои поиски точно не по причине того, что не с кем поговорить. Мы только то и делаем, что говорим.

-Ты кругом права.

-То, что я кругом права, не помогает мне понять ситуацию. Конечно, все люди разные. Есть какие-то «общепринятые нормы», и люди стараются им соответствовать или хотя бы делать вид. Но ты даже не пытаешься.

- Прости, я не очень гожусь для отвлеченных бесед сейчас.

-Я все о девушках, Адам. Вообще считается, мужчины их любят, добиваются, посвящают им время. Я бы решила, что все дело как раз во времени, и ты предпочитаешь торчать в лаборатории, но чую тут что-то не то. Как будто ты просто даже не обращаешь на этих девушек внимания.

-Обращаю, – рассеяно отозвался лейтенант, думая, кажется, и еще о чем-то, кроме предмета беседы.