Страница 39 из 107
-Честно?
-А на кой мне лживо?
-Думаю, его придержат. Голова на плечах у него есть, он еще способен выдумать много интересных штуковин. Такого человека лучше иметь в штате, пусть и на коротком поводке, нежели не иметь вовсе. Да и что с ним сделать, расстрелять, что ли…
-У нас будет свой собственный ручной Дэйв, – заключила Ева. – Как мило. По субботам я буду ходить кормить его морковкой через прутья решетки и делать селфи на его фоне...
-У тебя есть аккаунт в Инстаграмме?
-Да. Это тебя удивляет?
-По правде сказать, да, удивляет. Ты не похожа на человека, который может быть увлечен чем-то вроде Инстаграмма. И уж тем более на того, кто делает селфи.
-Я могу фотографировать шефа. Он это любит. Но нельзя, у нас все очень секретно… – она снова свернула. – А далеко нам?
-Неблизко. Это не самое центровое местечко.
-Ты туда всех девушек водишь?
-Откуда бы у меня взяться толпам девушек, Ева?
-Это, стало быть, я – вариант, совмещающий приятное с полезным?
-Ты просто очень впечатлившая меня, потрясающая девушка, Ева. Только и всего.
Она бросила в сторону спутника строгий взгляд.
-Дон Жуан ты так себе, – констатировала она.
Место, где они, в итоге, оказались, было небольшим пабом – из тех, неоновая вывеска с названием над которыми горит неполностью, и ты только догадываешься, куда тебя занесло. Внутри было сумрачно, посетителей немного, а вместо официантов в белых передниках был только одинокий сонный разносчик.
-Ты ведь не обедала, верно?.. – поинтересовался Ковальски. – И не…
-У нас тут что, свидание? – перебила его Ева. – Натурально, ты угостишь даму ужином и все такое? А живой оркестр для танцев куда подевался, опаздывает?
-Ему тут приткнуться особенно негде, – пожал плечами лейтенант. – А ты любишь живую музыку?
-Я люблю стейки. Тут есть стейки, чтоб с кровью и зелени совсем чуть-чуть?
-Думаю, это можно организовать.
-А ты что есть собираешься?
-Рыбу.
-Любишь рыбу?
-Типа того.
-Брось мне эти свои «типа того», парень. Не люблю темнить. Мы тут взрослые люди, давай не будем играть в подростковые игры с созданием флера таинственности и загадочности, окей? Я не телепат и спрашиваю потому, что хочу знать.
-Я спокойно отношусь к рыбе. Я ем все, что дают, но предпочитаю именно ее, и не сказать, что потому, что люблю ее. Мы полупоходно живем, рыба дешевле и доступнее мяса, да и здоровее.
-У вас проблемы с финансированием?.. – она подняла брови. Брови у Евы выщипанные в тонкую ниточку, были такой формы, что придавали ее лицу хищное выражение. Это казалось Ковальски привлекательными, и он не сводил глаз с ее лица.
-У нас самообеспечение, – пояснил он. – Мы сами зарабатываем на жизнь, жалование нам никто не платит
-Но твой шеф говорил, что вы – отряд и все такое.
-Мы – отряд и все такое. Но мы что-то среднее между группой добровольцев и наемниками.
-К вашим услугам прибегают, когда наши могут выйти боком?
-Когда не знают, как с вами связаться или не могут дозваться, или да, когда от вас будет больше хлопот, чем пользы. Для их дела, конечно.
Принесли их заказ.
-Что-то будешь пить?
-Не знаю – подумав, отозвалась она. – Тут вряд ли есть что-то приличное. А джин с тоником не предел моих мечтаний. А что?
-Это было бы уместно. У нас же свидание.
-А. Ну да, – Ева усмехнулась. – Можем чокнуться бокалами с соком.
-Только не сок. Я тебя умоляю.
-Почему?
-Мы только с Мадагаскара. Я еще долго не смогу смотреть на фрукты.
-Расскажешь?
-Расскажу.
Ева прищурилась – точнее, опустила тяжелые веки, глядя на собеседника из-под ресниц.
-А вдруг я спрашиваю с умыслом? – сказала она. – Может, я хочу вызнать что-то про ваш отряд, чтобы после «Северный ветер» имел преимущество.
-Может, – не стал спорить с ней лейтенант. – Но мы же взрослые люди, так? Мы оба хотим какого-то конкретного результата. Обманывать друг друга ради неких абстрактных понятий я смысла не вижу
-Абстрактных понятий?
-Престижа, например.
-А. Что ж, шеф у тебя этим абстрактным понятием определенно озабочен.
-Ева, у нас разное понятие этого термина – такое же разное, как подход к работе. Шкипер ценит практический результат. Ему нет разницы, выносить противника на танке или на тракторе, если противник будет вынесен.
-Мне правда интересно послушать тебя. Надо же знать, с кем я тут собираюсь… – она замялась, а Ковальски не подсказывал. Он и сам ощущал неопределенность в этом вопросе. Они так мало знают друг дуга. Безусловно, Ева ему более, чем симпатична, и, кажется, она тоже сочла его подходящей кандидатурой, если сделала шаг навстречу. Ну как шаг – он уже отходил от Шкипера прикидывая, что теперь делать, когда она посигналила ему из машины и предложила садиться. Он без раздумий сел, и они примерно секунду смотрели друг на друга. Четверть часа назад Ева его поцеловала, не особенно смущаясь толпой вокруг, а теперь они были одни, и все было не так просто.
Так что «с которым я собираюсь…» повисло воздухе далеко не только что. Что они собираются? Провести приятно время и наутро разойтись? Построить совместное будущее? С перспективой через эн лет уйти в отставку, завести детей, жить где-нибудь в провинции или наоборот, уехать в Европу и там не вылезать из научных лабораторий… Ни один пока что не знал, а показать могло только время.
Ковальски отдавал себе отчет в том, что не молодеет. Ева с виду тоже давно перестала быть девочкой. Они действительно взрослые люди. Часы тикают неумолимо, а они одиноки, и будущее для них обоих темно. Им обоим некуда пойти, после того как пистолет убран в кобуру. Кстати, у Евы был небольшой аккуратный тридцать девятый «Глок», который Ковальски рассмотрел бы так же с огромным интересом. Его старая «Беретта» и рядом не валялась с этим молодцом.
-Сколько тебе лет? – спросила Ева. Ковальски сказал.
-Мы и правда ровесники, – задумчиво протянула она. – Так странно: люди дружат с теми, кто с ними рядом, и о ком они много знают, а мы с тобой раз – и в дамки. А как тебя зовут? – вдруг спохватилась она. Ковальски на мгновение замялся. Но все же ответил и на этот вопрос, хоть и более неохотно.
-Это настоящее имя?
-Прости?
-Я, кажется, вполне понятно выражаюсь. Английский, разумеется, мне не родной, но я точно знаю, что владею им вполне прилично, чтобы меня понимали собеседники.
-Почему тебе пришло в голову, что мое имя может быть ненастоящим, Ева?
-Потому что я не понаслышке знаю, как могут складываться обстоятельства. «Прапор» как раз может оказаться и фамилией, а вот «Ковальски» – прозвищем. Очень уж обобщающее слово, понимаешь? Статистика говорит, что самая распространенная на свете фамилия – это производное от слова «кузнец», так что «Ковальски» – это все тот же мистер Смит. Знаешь эти обобщенно-собирательные названия для какой-нибудь нации? Ирландцев часто зовут Педди, русских -Ваньками, а англичан – Джон Булями… Так что велика вероятность, что фамилия, на которую ты отзываешься – всего лишь старое армейское прозвище, данное когда-то из-за твоих польских корней. Я со счетов этот вариант вовсе не сбрасываю, – и, посмотрев ему пристально в глаза, Ева произнесла его имя, подчеркивая, что обращается именно к нему, а не просто разглагольствует. Ковальски не сдержал досадливого жеста недовольства.
-Что такое? – немедленно почувствовала его настрой Ева.
-Не люблю, когда меня зовут по имени.
-Почему?!
-Так уж вышло. Имя – это ведь не только близкие отношения. Это и обращение к тому, к кому нечего обращаться как-то более серьезно. Все мои преподаватели, да и не только они, звали меня по имени, потому что рядом с ними я никак не тянул на что-то более обстоятельное. Они обсуждали меня с моей родней в том же ключе, и я возненавидел это отношение. У меня есть фамилия, она меня устраивает.
-А меня нет. Не выношу звать людей по фамилии. Официоз прямо такой. И потом – глупо так звать мужчину, с которым собираешься… все то, что я собралась с тобой. Но мне и не хочется, чтоб тебя дергало всякий раз, как я тебя позову. И что делать?