Страница 32 из 107
-Тебе может быть кажется, что Ганс очень милый и забавный, – начал он без предисловий, стоило им остановиться. – Но это совсем не так.
Ковальски сморгнул, а после снял очки и принялся протирать их краем рукава. Он подслеповато щурился, и Шкипер спокойно ждал, когда он закончит. А сам Ковальски ждал, пока новые данные улягутся у него в голове. Данные не насчет Ганса, к слову сказать, а насчет Шкипера.
-Он милый и забавный ровно в той же степени, в какой и бульдоги, – снова заговорил командир, едва убедившись, что очки возвращены на место, как будто без этого аксессуара его лейтенант не мог именно слушать, а не смотреть. – Они безусловно не лишены милости и забавности, и с ними интересно проводить время, наблюдая за их играми, но все это ровно до тех пор, пока они не решат, что ты – их добыча. После этого они стиснут челюсти на твоем горле и не выпустят. И Ганс точно такой же. Поверь мне, я знаю, о чем говорю. Не играй с ним.
-Мы не обсуждаем ничего, что могло бы дать ему карты в руки.
-Думаю, вы оба врете друг другу изо всех сил, и я ума не приложу, на кой черт это вообще может быть нужно. Какой вам толк от лживых сведений?
-Дело не в том, какого мнения он держится, а в том, как он его обосновывает и чем руководствуется. Мы обсуждаем всякие фантастические технологии. Я стараюсь понять принцип, по которому он рассуждает или действует.
-А что насчет тебя? Твой принцип он тоже понимает?
-Я, как ты правильно заметил, вешаю ему лапшу на уши. Например, я утверждаю, что мне нравится идея искусственного интеллекта, в то время как это далеко не так. Если Ганс когда-нибудь меня вычислит и решит порыться в нашей базе данных, он будет пытаться ее вскрывать, руководствуясь тем, что я ему рассказывал. Возможно, примет защитного бота за этот самый «искусственный интеллект». Таким образом, я полагаю нашу болтовню вполне безопасной. Ганс ведь тоже человек, ему хочется потрепаться.
-Ганс – стреляный воробей, – проворчал Шкипер. – Хотя воробьем его не назовешь совершенно. Это птица покрупнее. Он может быть и словоохотлив, и эмоционален, но все это не помешает ему хладнокровно пристрелить тебя, когда это понадобится. Мне нелегко это сейчас говорить.
-Ты все еще думаешь о Гансе, как о члене своей команды? И ощущаешь себя так, словно натравливаешь одного на другого?
Шкипер расхохотался
-Натравливаю? – переспросил он. – Господь с тобой. Конечно мне известно, как ты умеешь задирать нос, но это неподходящий случай. Ганс размажет тебя по стенке. Может, ты и дашь ему неплохую фору, если вам обоим придется собирать у себя в гараже межгалактический истребитель, но на поле боя у тебя мизерные шансы.
-Серьезно?
-Это тебя задевает?
-Нет. Мне просто интересно.
-Тебя обычно парит, если сказать, что кто-то круче.
-Нет, Шкипер это тебя оно обычно парит. А мне интересно, за счет чего и как можно изменить результат. Это и называется научным подходом.
-Вероятно, Ганс не так хорош в инженерном деле как раз потому, что применяет совсем другой подход. Не научный, а военный.
-Вы побили горшки из-за того, что он бросил тебя в Дании?
-В Дании мы уже – выражаясь твоим языком – были с битыми горшками. Дело наше и так пахло керосином, а когда прибежала охрана, Ганса уже и след простыл. Дело в другом. Ганс – хороший солдат. Толковый, выносливый, надежный. Не без своих тараканов в голове, ну да у кого же их нет. Набирая команду, я без раздумий остановился на нем: отдал предпочтение по показателям. Но за всеми его достоинствами я как-то совершенно позабыл узнать, что он за человек. Когда поработаешь в нашем деле, волей-неволей учишься чуять людей, даже если для тебя их души – потемки. Ганс из того сорта ребят, которому плевать на других. Чужих, ничего ему не сделавших лично, никак ему же лично не полезных, ничем непримечательных, обыкновенных других.
-Не уверен, что понимаю твою мысль.
-Я о людях, Ковальски. О других, не носящих погоны. Военные вообще были выделены, как отдельное сословие, именно ради того, чтобы могли существовать эти самые другие. Иначе бы военными пришлось быть всем. Я имею в виду, что разумнее держать на службе профессиональных вояк, не занятых никакой другой работой, и дать им охранять территорию, нежели не иметь армии вовсе и тем самым вынуждать земледельца, гончара или сапожника ,кроме своего инструмента, всегда иметь под рукой палку потяжелее… И для меня все в итоге упирается в этот вопрос. В отношение к другим, невоенным людям. Пусть они мне и кажутся тетерями, которые не нюхали пороха – это не имеет значения. Они сами за себя постоять не могут. Пользоваться их неумением в собственных целях попросту гнусно. Но Ганса это совершенно не беспокоит. Он пойдет по головам и по трупам к своей цели. И расстались мы в итоге потому, что я не мог ни остановить его, ни пойти с ним. Мне пришлось искать других людей для отряда.
-И ты нашел нас.
-Точно. Я нашел вас. Вы не такие крутые парни и не настолько хороши, как он, но вы не будете поступать, как поступает Ганс. Даже если вам очень захочется.
-Я бы не назвал себя или Рико очень щепетильными в этом вопросе. Прапор, тот еще может быть.
-Вот и пошевели своими хвалеными мозгами: если вы «нещепетильны», то что должен из себя представлять Ганс, чтобы я пустил под откос наше общее дело и пошел начал все с начала! – Шкипер раздраженно хлопнул себя по бедру. – Дошло?
-А ведь ты не любишь вспоминать о Дании…
-Не начинай, ладно? Я бы и теперь не вспоминал, но ты не оставляешь мне выбора. Ты играешь с огнем, Ковальски. Ты ничего не смыслишь в людях и наивно веришь – то Блоухолу, то Гансу. Я вообще не постигаю, как можно сомневаться в том, что вечный двигатель невозможен, или в чем ты там еще сомневаешься, – но не сомневаться в людях, когда они ведут себя так подозрительно-приветливо…
Лейтенант одарил его сложно переводимым на язык слов взглядом.
-Я тебе сейчас кое-что скажу, – сообщил он, как будто на тот случай, если и так это было не ясно. – Но тебе это не понравится.
-Это наша с тобой обычная практика, – пожал плечами командир. – Между нами говоря, кому вообще нужен лейтенант, который говорит только то, что ты слышать хочешь…
-Твои сведения устарели, Шкипер. Лет, наверное, на пять. Когда история только начиналась, все так и было, но с тех пор прошло время, и многое успело измениться. Я знаю, что ты не любишь перемен и можешь подолгу держаться одного мнения, но давай смотреть фактам в лицо: Ганс не может нас обыграть.
-Потому что я не даю ему это сделать.
Ковальски, не отрываясь, смотрел в глаза собеседнику – что делал достаточно редко.
-То есть, ты хочешь сказать, что если в следующий раз я его убью, тебя это не тронет? – осведомился он. Шкипер раздраженно фыркнул, непонятно что имея при этом в виду: то ли то, что озвученный вопрос – сущие глупости, то ли выражая свое отношение к такой возможности, то ли не желая отвечать напрямую. Ковальски подождал пару секунд, но быстро сообразил, что ответа так и не дождется. Шкипер не любил то, что не укладывалось в его картину мира – и тем коренным образом отличался от ученого, которого такие вещи очень интересовали. Не любил настолько, что как будто бы вычеркивал их из своей персональной вселенной, не обращая на них внимания, словно бы они и вовсе не существовали. Ковальски обычно безропотно шел ему навстречу в этом вопросе: болезненное самолюбие командира было известно всему отряду.
-Мне удалить аккаунт? – спросил он о другом.
-Нет, – Шкипер отвернулся к окну. – Просто будь осторожен. И держи меня в курсе.
-Вы тут заняты?..
Ковальски, заслышав этот голос, отложил отвертку – он последние полчаса апатично ковырялся в старом, давно отжившем свой век тостере, откопанном случайно на кухонных закутках. Судя по всему, видеть неработающую технику было ему не в мочь. Прапор отвлекся от кроссворда, Шкипер от выпуска новостей – все они дружно уставились на Дорис, смущенно выглядывающую из двери.