Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 28 из 107

-Без понятия. Ковальски-и-и!!!!

Если лейтенант был в пределах дома – или хотя бы в пределах его окрестностей – то наверняка услышал этот начальственный вопль. Марлин попыталась прижать уши, но у нее, по понятным причинам, ничего не получилось. Зато буквально спустя полминуты в поле видимости нарисовался долговязый силуэт – лейтенант вынырнул из сумрака коридора

-Да?

-Ребенок идет на свидание без медснаряжения, – обличительно ткнул пальцем в Прапора командир. – Отпрашивался он как пить дать у тебя, потому что меня утром не было. Почему ты не проследил?

-Виноват, сэр

-Будешь наказан.

-Так точно.

-Комплектуй его нормально, и чтоб я больше этого не видел!

-Слушаюсь. Прапор, – лейтенант извлек из кармана небольшой ключ, судя по всему – от замка для дорожной сумки. – Кофр в нижнем отделении слева. Там между бинтом и пластырем все.

Прапор автоматически взял ключ, посмотрел на него, потом на Ковальски и недоуменно сморгнул.

-Что – все?

-Презервативы.

Младший член отряда покраснел. Сначала заалели щеки, потом уши, а после румянец разлился на шею, и спустя несколько неловких мгновений он уже пылал, как маков цвет, явно подыскивая подходящие слова.

-Да… нам не надо, – наконец выдавил он. – Я же на свидание девушку веду, вы что!

-Девушки – непредсказуемы, – веско сообщил ему командир. – Никогда не знаешь, в какой момент им придет в голову очередная фантазия выкинуть какой-нибудь фортель. И лучше быть готовым. Особенно – к такому. Ты же не хочешь расстраивать даму?

-Не хочу, но…

-Пользоваться умеешь?

-Да, но…

-Вот и отлично. Из твоей увольнительной восемь минут уже ушли на твои глупые пререкания. Ковальски, не дай боже окажется, что он не умеет, я голову с тебя сниму…

Прапор что-то пробормотал, попытался сунуть ключ в карман, уронил, быстро поднял и, так и зажав в кулаке, опрометью бросился вверх по лестнице – очевидно, к аптечке.

-Смутили бедного парня, – подытожила Марлин, снова берясь за чистку. – И вам не стыдно?

-Почему нам должно быть стыдно? – тут же заинтересовался лейтенант.

-Тебе – должно, – припечатал Шкипер. – Ты за это отвечал, и не проследи я – он бы так и ушел.

-Купил бы, если бы понадобились. Мы в цивилизованном городе находимся.

-Отставить препираться! Отговорки он мне выдумывает. Запиши себе два наряда вне очереди. Можешь отбывать у Рико на кухне.

-Смутили вы его вообще тем, что эту тему подняли, – напомнила о себе Марлин. – Да еще при мне.

-О господи… Мне казалось, тут все взрослые люди. Кто-то еще не знает, что на свете есть такие штуки?

-А вы что, правда с собой их всегда таскаете?

-Конечно. Это удобно. В них можно хранить спички, патроны, документы – вообще, все, что нуждается в герметичной защите.

-О господи… Бедный ваш Прапор…

-Да что он бедный! О нем позаботились, а ты его еще и жалеешь! Еще Ковальски пожалей! Раз в полугодие что-то доверишь, и за тем не уследит…

Ковальски поднял одну бровь, состроив из своего длинного костистого лица выражение всеобъемлющего скептицизма и саркастичности.

-Ты думаешь, я не помню, как ты забыл Рико в силовой установке? Вас, ученых, вообще к живым людям подпускать нельзя. Только к покойникам, и то для вскрытия…

-А что, эта Купидон, она знает, кто Прапор такой?

-Более или менее, – кажется, Шкипер немного остыл после вспышки. – Они познакомились несколько лет назад, и мы все ждем, когда розовые мечты Прапора пойдут ко дну, разбившись о суровую реальность. Но то ли ему везет, то ли они с этой его девчонкой слишком редко видятся, чтобы осознать весь ужас происходящего.

-А может он на ней женится и уедет от вас, – подколола его Марлин.

-Может. Тогда он осознает ужас происходящего чуть позже… Ковальски, когда он осознает его в полной мере?

-Года через три, может, чуть-чуть раньше, – отозвался тот ровно.

-Какой оптимизм.

- Si vis pacem, para bellum.

-Какой парабелум? – не понял Шкипер

-Забудь.

Позади него раздался шорох резиновых шин по полу, и послышался голос:

-Ты тут у шефа консультацию по тактике берешь, или как?

-Блоухол, – поморщился Шкипер. – Не суй нос в чужие дела, окей?

-Я в чужие и не сую. Я делаю их своими, и уже тогда… Ковальски, ты тут задержишься, тебя не ждать?

-Куда не ждать? – подозрительно сощурился Шкипер, везде и всегда чуявший подставу.

-Мы в шахматы играли, – отозвался лейтенант

-В шахматы! – казалось, Шкипера хватит удар. – Они! Гибралтарская селедка!

-Ну да, – Блоухол чуть развернул кресло и теперь мог видеть всех присутствующих. – Я, конечно, понимаю, что для тебя это слишком сложно, но нам стало скучно. Так ты будешь доигрывать, нет?

-Буду. Сейчас приду.

-Я уже переставил местами фигуры, положил кнопку на твой стул и сделал еще пару пакостей, и мне опять скучно.

-Может, ты сядешь картошку почистишь?! – не выдержал командир отряда. – Больше толку!

-Не этими руками, дорогой, – Блоухол погрозил ему пальцем. – Если тебе охота заставлять своего полевого хирурга гробить навык мелкой моторики за этим занятием, дело твое, ему в тебе ковыряться, не во мне потом… А я свои знания ценю. Каждому свое: тебе картошка, мне – шахматы… – он чуть сдал назад, то ли собираясь покинуть компанию, то ли опасаясь, что в сердцах Шкипер запустит в него тем, что под руку первым попадется – и хорошо, если это окажется просто картофельный клубень...

-Успокойтесь вы оба, – подал голос Ковальски, однако попытка была обречена на провал с самого начала: для того, чтобы как-то влиять в диспуте, нужно быть в нем заинтересованным, а сам вид и тон лейтенанта демонстрировали его отношение к вопросу.

-Ты на чьей стороне, я что-то не понял?

-Я на стороне логики, сэр.

С этими словами, он развернулся, ухватил кресло-каталку за спинку, задавая направление, и зашагал прочь.

По возвращении с прогулки (точно по часам, за это Марлин могла бы поручиться, потому что Шкипер встречал его на крыльце с секундомером) младший из коммандос тоже совершил набег на книжный шкаф тети Розы. Очевидно, общение с его дамой пробуждало в Прапоре тягу к прекрасному. Он рылся в литературе какое-то непродолжительное время, подсвечивая себе фонариком, пока внезапно не извлек из недр очередной полки часть книжного блока без начала и конца. Перелистал его, повертел и так, и сяк и позвал сидящего там же в гостиной лейтенанта.

-Ты не знаешь, что это?..

Тот открыл книгу на середине и пробежал глазами несколько строк, а после поднял взгляд на сослуживца.

-Ты не узнал «Острова в океане» Хемингуэя?

-Нет: я его не читал, – покачал головой он.

-Мне казалось, ты любишь читать… – лейтенант, очевидно, был в замешательстве.

-Только не его, – Прапор снова полез в шкаф. – Он как-то странно наслаждается всей гадостью, что есть на свете, и считает, что она-то и есть жизнь. Хотя он и не отметает того хорошего, что в ней и правда есть, но думает, что настоящая — да, он так выражается, настоящая жизнь бывает только дрянной.

-А как насчет “Праздник, который всегда с тобой”? Вполне жизнерадостно, как по мне.

Прапор поморщился. Переставил с места на место несколько книг, пока раздумывал с ответом.

-После “Пятой колонны” мне все его вещи виделись через призму презрительной усмешки одним уголком рта, – наконец, открыл рот он. – Вот как у тебя сейчас — ты-то сам любишь Хемингуэя, разве нет?

Ковальски отложил книжный блок в сторону и придержал стремянку: теперь, когда Прапор принялся на ней то и дело оборачиваться, она могла чего доброго и завалиться на бок.

-Мне нравятся его обобщения, – пожал лейтенант плечами.

-Ну, например?

- В самом начале «Праздника» идет речь о потерянном поколении. О людях, которые провели молодые годы на войне. И пусть говорится там об этом устами персонажа предвзятого и несправедливого, эта истина не меркнет и не теряет в своем качестве. Мы – действительно потерянное поколение, потому что навсегда затвердили один порядок действий и иному научиться уже не способны. У нас всегда война, понимаешь? И ты потерян в этом отношении, пожалуй, даже больше, чем я или вот Шкипер...