Страница 4 из 6
Позже выяснилось, что я только казался самому себе профессионалом. Бледная тень профи.
А знаете почему? Потому что профессионал работает злее. Он не отвлекается на сантименты.
"Позади тебя должны оставаться друзья и трупы", – так говорит мой знакомый. Говорил.
Пятничным вечером взялся доставить посылку в "Китчен Аид". Название придумал кто-то в Сети. Майкл Гарус или какой-то другой топовый тролль из банды Северного Лося (не скажу точнее). В прежние годы этот квартал назывался "Черёмушки".
Согласитесь, "Китчен Аид" звучит выразительнее. Какие черёмухи? Откуда? Когда это было? Даже если они и чахли здесь в прошлом веке, всё давно уже вырубили. Газоны закатали асфальтом и поставили интерактивные билборды. (Мне нравятся эти штуки. Они умные. Если вы улыбаетесь, он улыбается в ответ, а если он увидит на ваших брюках выпирающий холм, такой билборд обязательно покажет порнуху.)
В начале прошлого века американцы выпускали кухонную технику "Kitchen Aid". Всякие мясорубки-комбайны-кофемолки. Это я так… к слову. Гениальные, видимо, были ребята. Предугадали. Жаль не дотумкали писать название по-русски.
Квартальчик тот ещё: шлюхи, бомжи, наркоманы. Все те, чья "виртуальная реальность" не подчиняется операционной системе Андроид. Тут "процессорами" управляет старый добрый героин.
Сумерки сгустились настолько, что персонажи угадывались только контурами. Перемещались, как призраки в Ночь Всех Святых. С одной стороны улицы горели красные фонари – здесь охотились проститутки. С другой (из черноты) светились глаза обитателей.
Я накинул на голову капюшон и пошел.
"Курьер должен быть незаметен" – это четвёртое правило. Или пятое… не помню точно… Однако оно, по любому, из первой десятки.
"Уши и глаза должны быть открыты всегда, при любых обстоятельствах" – этот закон следующий. По очереди, но не по значению.
Двигаюсь, слежу за обстановкой, как капитан Титаренко за воздушным боем. Помните фильм "В бой идут одни старики"? Нет? Напрасно. Я смотрел его дважды.
Вдоль строений, сливаясь со стеной, идёт кто-то ещё. Следом за мной. Кто-то чужой. Хотелось бы добавить "недобрый", но это пустое – других здесь не бывает.
"Хвост?" Очень может быть. Не хотелось бы.
Я "нарезал" лишний круг вокруг квартала, заглянул в навигатор – полагаю, это стало ошибкой. Экран осветил мне лицо. Враг тоже его рассмотрел.
Оказалось, я почти на месте. До адресата рукой подать: в арку, через двор и на третий этаж…
Идти сейчас? Или выждать?
И первое и второе равноценно опасно.
Сжимаю в руке нож (сердце колотится чаще). Решаю затаиться в арке: "А если кто-то сунется – его печаль. Зарежу".
…А вы думаете, за что мне платят деньги?
На арке, на самом верху дуги – это последнее, что запомнилось отчётливо – лепной купидончик. Какой-то остряк разукрасил его гипсовые гениталии красным маркером, но это не испортило скульптуру. Озорной кучерявый мальчонка, в кудряшках. Милый…
Шаг в арку. Удар. Я чувствую, что лечу куда-то в бок, цепляюсь за асфальт пальцами, сдирая кожу. В глазах алые искры. Ещё один удар, теперь ногой. По рёбрам. И ещё…
Бьют точно. Прицельно. Профессионалы. В очках ночного видения. Впрочем, эти нюансы я сообразил позднее, а в тот момент решил, что эту боль мне не пережить. Она разворотит мне грудную клетку, как банку вспарывает консервный нож.
Передышка.
О чём-то тихо переговариваются.
"Мама! Как больно! Как нестерпимо больно!"
Смешок. Потешаются надо мной. Над тем, как я корячусь.
"Полиция? Не может быть… слишком долго меня "пасли". Или они тоже меняет методы?"
Вспомнил о флешке. "Как я её проглочу?" Осторожно потянулся к потайному карману – в лицо влетел ботинок.
Хрустнула кость, будто сдавили пластиковую бутылку. По асфальту полетели кровавые сопли. Я даже удивился: темень вокруг непроглядная, а кровавые брызги замечательно видны. Блестят, будто драгоценные камни.
"Не ёрзай, сука!" – подал голос один из них.
Если были бы силы, я бы рассмеялся. Не ёрзай! И хотел бы поёрзать, да не могу.
"Наше дело простое: ты отдаёшь посылку".
"А если нет?" – спрашиваю.
"Тогда ломаем хребет и забираем посылку". Смешок.
Я захрипел, будто совсем плох. Харкнул мокротой. Лежу, притих. Надеюсь, что отдышусь и рвану на улицу. Там светлее, там мы почти на равных.
Эти двое посмеиваются:
"Давай-давай, похрюкай. Вдыхай носом, выдыхай ртом. Береги здоровье".
Не торопятся.
Я вроде чуть-чуть очухался, приподнялся на карачки. Собрался, напружинился, и только хотел бежать – ближний меня подсечкой свалил. Руки по крови прекрасно скользнули. Плюхнулся носом.
"Ах ты, гнида! Ты ещё рыпаешься!" – вдвоём подхватили меня за руки за ноги, вглубь двора зашвырнули. Упал на капот машины. Звук получился металлический.
Далее помню урывками.
Сигнализация заорала… должна была заорать, но я этого не слышал. Чувствовал спиной вибрацию и… и время будто затормозилось. Стало тепло, приятно. По ногам потекло. Показалось, что я кино смотрю, только ракурс какой-то странный: небо серое, облака, осколок луны грозит острым краем, как сломанное ребро торчит из брюшины. Две физиономии надо мной склонились. Голоса ватные, словно сквозь слой воды.
"Живой?"
"Живучий, как кошка!"
В углу кадра показался нож. Не мой, этих ребят.
Я совсем не испугался, просто сообразил, что доживаю последние свои мгновения.
Обидно стало до слёз. Не потому, что гибну, а что вот так… в подворотне. Как собака.
Вдруг хлопнула рама, и резкий голос:
"Вы что творите, отморозки? Это моя машина!"
Смешок, и ответная реплика: "Сперва захлопни пасть, а потом окно своего грёбанного дома. Тебя это не касается!"
Парочка опять повернулась ко мне.
"Разве я возражаю?"
Говорившего я не видел, его голос доносился сверху, с небес. Складывалось впечатление, что с моими убийцами беседует Бог. В какой-то степени так и оказалось.
"Не обижайтесь, пацаны! Я только хотел сказать, что это моя машина. И это мой квартал".
Резко застрекотал автомат.
Тот, что стоял с ножом, дёрнулся и повалился на меня. Я сразу понял, что он убит – глаза поблекли, будто предохранитель сгорел. Второй успел отпрыгнуть, упал на колено, попытался укрыться за машиной. Я заглянул в его лицо. Выражение удивлённое, обиженное и немного… детское что ли? Будто он увидел огромный рождественский подарок и умер, переполняемый счастьем – пуля разворотила ему череп.
Кто-то спихнул с меня мертвое тело, несколько раз хлестанул по щекам. Боли я не почувствовал, но попытался поднять руку, чтоб заслониться. Не смог.
Вокруг суетились люди: быстро унесли жмуриков, меня подняли с капота, поставили на ноги. Позади вспыхнули фары, зарокотал двигатель. Потом – этот "удар молотом" я запомнил! – мне сунули под нос пузырёк с нашатырём.
Я вздрогнул, услышал гул в ушах, и увидел, что Мир вокруг меня завертелся с прежней скоростью. Даже быстрее.
"Давай флешку, курьер! – Высокий мужчина с автоматом УЗИ на ремне протягивал руку. – Торопись! Копы будут здесь с минуты на минуту".
"Кто вы?" – спросил я. Вернее, прошептал (если звук вообще-то сорвался с губ).
Мне нужно было услышать кодовое слово, убедиться, что это точно мой получатель.
Мужчина не ответил.
"Да ты совсем плох, парень".
Он оглянулся, выискивая кого-то глазами. Окликнул: "Лев Андреевич! Бросьте этого недоноска! Если он жив, то всё одно сдохнет!"