Страница 33 из 67
Мы последовали за Максисоном в салон-приемную, украшенную зеленым ковром; воздух здесь был затхлым и специфическим.
Хозяин включил свет и встал около витрины, заполненной миниатюрными гробами.
– Итак, господа, – сказал он, нервно теребя свой галстук с фиолетовыми полосами, – чем я могу быть вам полезен?
– Меня зовут Честер Кен, – начал я.
Он сделал резкий шаг назад и поднес руки ко рту, страх сразу же сделал его похожим на старое животное, лицо приняло оттенок залежалого сыра.
– Не надо так пугаться, – сказал я. – Я пришел сюда, чтобы сделать хорошее, доброе дело, хорошее и для вас, конечно. Он застучал зубами.
– Я вас прошу… – проблеял он, -., не оставайтесь здесь… Я не могу иметь с вами никаких дел… Я подвинул стул.
– Садитесь.
– Нравится вам или нет, – продолжал я, – но мы с вами обязательно должны заключить эту сделку. Я вам задам несколько вопросов, и если у вас есть хоть немного здравого смысла, вы обязательно ответите на них. Завтра в тюрьме вы будете хоронить одну заключенную, это верно?
Он весь дрожал, но упрямо покачал головой.
– Мне нечего вам сказать. У меня официальный пост в тюрьме, и я тем самым нарушу свои обязательства, если…
– Вы будете говорить. – Я встал. – В противном случае, я попросту заберу вас с собой.
Я достал револьвер и ткнул его в грудь стволом. Мне показалось, что он был готов потерять сознание, но ему удалось взять себя в руки.
– Нет.., нет, – начал он слабым шепотом.
– Вы будете говорить?
Он слабо кивнул.
Я убрал револьвер.
– О'кей. Постарайтесь отвечать побыстрее.
Он снова кивнул. Его тяжелое и прерывистое, как у умирающего, дыхание придавало происходящему еще более мрачный оттенок.
– Завтра утром в тюрьме вы будете хоронить одну заключенную, это точно?
– Да.
– В котором часу?
– В десять часов. – А в котором часу вы должны приехать в тюрьму?
– Без десяти десять.
– Как протекает эта церемония?
Его веки дрожали, но после небольшого колебания, он ответил:
– После вскрытия я должен вместе с моими ассистентами приготовить тело. Мы положим его в гроб и отвезем в распоряжение семьи.
– Вы кладете тело в гроб в зале вскрытий или в камере?
– В зале вскрытий.
Я сделал гримасу. Я, конечно, ожидал такого ответа, но, тем не менее, был очень огорчен. Это означало, что я должен буду привести мисс Бондерли из ее камеры в помещение для вскрытия. Это уже будет более затруднительно.
– А гроб готов? Он кивнул.
– Дайте посмотреть.
Он встал. В этот момент до моего слуха донесся слабый звук. Я с быстротой молнии бросился к двери, на ходу доставая пистолет, и бросил Тиму, чтобы он последил за Максисоно и выскочив в коридор, я услышал звук набираемого диска телефонного аппарата. Приблизившись на кончиках пальцев, я резко распахнул дверь.
Тощая маленькая Лора судорожно набирала номер. Увидев меня, она вскрикнула, испугавшись. Я стремительно пересек комнату, взял из ее рук трубку и повесил.
– Я совсем забыл про вас, мисс, – сказал я с улыбкой. – Итак, мы вызываем полицию?
Она прижалась к стене, ужас наполнил ее некрасивое бледное личико. Рот ее был открыт, будто она собиралась закричать.
– Тсс-с, – сказал я, – мне надо поговорить с вами. Губы ее дрожали, но после некоторого колебания, ее рот все же закрылся. Она устремила на меня большие испуганные глаза.
– Вы знаете, кто я такой? Не правда ли? Она кивнула, так как говорить не могла.
– Я не хочу причинять вам зла, – продолжал я, – я прошу вас помочь мне. Не надо меня бояться. У меня очень большие неприятности, и я сам нуждаюсь в помощи.
Она казалась удивленной, заморгала, но ничего не ответила.
– Посмотрите на меня, разве я выгляжу таким злым, чтобы меня так бояться.
Она подняла на меня глаза и выпрямилась. Страх вдруг исчез из ее глаз.
– Нет, – тихо ответила она.
– Я совсем не злой и не хочу причинить вам зла, – уверял я ее. – Вы прочитали, что рассказывают обо мне газеты, не так ли?
Она кивнула.
– Вы также знаете, что арестовали мисс Бондерли и что ее обвиняют в убийстве?
Она снова кивнула. Ее страх уступил место простому женскому любопытству.
Я вынул газету, в которой был помещен портрет мисс Бондерли, и показал его ей.
– Вы считаете, что у нее вид преступницы? Она внимательно посмотрела на фотографию и вернула ее мне с задумчивым видом.
– Нет.
– Это не она убила Херрика, и не я. Это политическое преступление, которое хотят взвалить на меня, потому что я приезжий и у меня плохая репутация.
Она почему-то посмотрела на свои руки.
– Вы когда-нибудь любили, Лора? Она вздрогнула.
– Да? – продолжал я, помолчав. – И это, вероятно, плохо кончилось, не так ли?
– Мой отец… Она остановилась.
– Хорошо, – сказал я, – меня это, конечно, не касается, но если вы любили, то должны понять, что я сейчас испытываю. Я люблю эту женщину и просто схожу с ума. Я должен вытащить ее из тюрьмы, даже если мне придется оставить там свою шкуру. Вы должны помочь мне.
– Но каким же образом? – спросила она, не глядя на меня.
– Я все объясню вам. Мне нужна помощь вашего отца. Единственная возможность заставить его помочь мне, это посеять в его сердце страх за вас. Я вас увезу в одно приличное место. Я даю вам слово, что с вами ничего не случится плохого и вы вернетесь домой через день – два.
Она даже подпрыгнула от неожиданности моего предложения.
– О, нет, нет! – воскликнула она. – Прошу вас, не делайте этого! Пожалуйста, не делайте!
Я подошел к ней и приподнял ее подбородок.
– Вы все еще меня боитесь?
– Нет.
– Отлично. Тогда пошли, надо поговорить с вашим отцом, я был уверен, что вы мне поможете.
Мы с ней вернулись в салон. Максисон со злобным видом смотрел на Тима, который пытался походить на гангстера из Чикаго, но у него мало что получалось.
– У вашей дочери много ума, – сказал я. – Покажите мне теперь этот гроб.
Максисон проводил нас в комнату, где помещались гробы, и указал на один из них. Этот гроб был из фальшивого эбонового дерева, украшенный серебряными кружевами.
– Вот, – сказал он.
Я поднял крышку, внутренность гроба была тщательно отделана, и там лежал толстый матрац.