Дальние родственники

- Э... - замычал Костя, и лицо его отобразило напряженную мысленную работу. - Э... а... - Он вдруг просиял и спросил: - Да, Анечка, но что общего между... медиумом и экстрасенсами? Медиумы ведь... это... гм...

- Те, кто вызывает духов, - подсказал Владимир Григорьевич.

- Да, - благодарно кивнул Константин Михайлович. - Духи, столоверчение, ну...

- Мальчики, мальчики, экие вы у меня шустренькие. Я и рта не успела открыть, чтобы рассказать вам про Хьюма, а вы уже злорадствуете: ага, путает старуха.

- Анечка, - твердо и сурово сказал Владимир Григорьевич, - это нечестно. Не кокетничайте. Все мы отлично знаем, что вы такая же старуха, как я... ну, скажем, тяжелоатлет. А то, что в паспорте - вздор, который никого не интересует. Признайтесь, сколько вы дали кому-нибудь на лапу, чтобы прибавить себе в паспорте лет пятнадцать?

- Спасибо, Володенька, - благодарно кивнула Анечка и поцеловала Владимира Григорьевича в щеку. Рука его, правая, здоровая, сама по себе поднялась и обняла старую актрису за бочок. Она на мгновенье задержала свой взгляд на лице старого писателя и благодарно улыбнулась. Улыбка получилась легкой и таинственной. - Так вот, мальчики мои дорогие, Хьюм был в первую очередь экстрасенс, хотя в прошлом веке этим словом не пользовались, а скорее всего его и не было вовсе. Рассказать?

- Не задавай глупых вопросов, - сказал Константин Михайлович и застегнул в очередной раз рубашку.

- Хорошо, мальчики. Значит, родился Дэннэл Данглэс Хьюм...

- Может, Дуглас? - спросил Константин Михайлович, и Владимир Григорьевич сделал незаметный знак Анечке, чтобы она не обращала внимания.

- Хьюм родился в Шотландии в тысячу восемьсот тридцать третьем году...

- Аня, - удивился Константин Михаилович, - ты помнишь... э... цифры... то есть... даты?

- Да.

- Как странно... я вот... особенно на память не жалуюсь, но числа положительно у меня в голове не держатся. Вчера вдруг сообразил, верите, что не помню свой номер телефона, разволновался... Это ж надо1 Стал искать визитную карточку, там, помню, внизу два телефона, служебный и домашний, и ее, представляете. не мог найти. Все обыскал. Неужели на работе оставил, гм... Наверное, в кабинете. Да, наверное,

- Костя, милый, - ласково сказала Анна Серафимовна, не бери в голову. Чего волноваться? Квартиру свою ты уже три года как сдал, когда сюда переехал, зачем тебе старый номер телефона?

- Что? А... ведь и верно, - облегченно улыбнулся Константин Михайлович. - Верно. Я как-то сразу и не сообразил... Абер дас ист ничево-о.

- Аня, не отвлекаться, - сказал Владимир Григорьевич. Он по опыту знал, что не надо давать соседу сосредоточиваться на своей забывчивости.

- Не буду. Итак, мальчонка был незаконнорожденный. Кто его отец, мать, наверное, знала, потому что была ясновидящей и всегда точно предсказывала смерть родных и знакомых, но сыну не говорила. Девяти лет она отправила его к тетке в Америку. У него была отличная память, он любил читать стихи, сам выучился играть на фортепьяно.

Еще в детстве он утверждал, что видит друзей и знакомых, находящихся в других местах, но никто, естественно, ему не верил, и отучали его от глупостей решительными подзатыльниками - в прошлом веке воспитывали детей энергично.

Когда ему было шестнадцать лет, в доме миссис Кук - так звали тетку - начали раздаваться какие то таинственные стуки, и столы двигались сами по себе. Тетка не без основания решила, что все это как-то связано с Дэниэлом, что он, видимо, якшается с чертом, и заставила юношу долго молиться с баптистским священником, которого вызвала специально для этого. Вначале молитва возносилась вполне благопристойно, но потом вдруг послышались стуки, барабанная дробь, священник замолчал с выпученными от ужаса глазами, а тетка в порыве негодования выгнала племянника из дому. Особенно ее и винить нельзя. Воспитывать племянника и без того дело хлопотное, а племянника на пару с чертом - это уже не шуточки.

В Америке в ту пору был, так сказать, медиумный бум, начатый знаменитыми сестрами Фоке, и Дэниэл быстро приобрел известность. По свидетельству современников, был он человеком слабым, хвастливым, вульгарным, но добрым. На фотографии он похож на Эдгара По - бледное, печальное лицо с задумчивым, как бы обращенным внутрь, выражением глаз.

Он вырос снобом, любил дорого одеваться, но был совершенно лишен коммерческой жилки. Оскорблялся даже, когда ему предлагали деньги за сеансы.

- Но что он все-таки делал? - спросил Владимир Григорьевич.

- Во-первых, в отличие от других медиумов он проводил сеансы при дневном свете. Он настаивал, чтобы его либо связывали перед началом, либо держали за руки. Ему даже не нужна была атмосфера таинственности - присутствующие могли болтать друг с другом о чем угодно.

- Анечка, ангел, - сказал Владимир Григорьевич, - не томи, что же он все-таки делал?

- Терпение, мальчики. Все по порядку. Прежде всего, столы начинали подергиваться, прыгать, становиться дыбом. Причем, как бы они ни наклонялись, предметы, лежавшие на них, не соскальзывали, и свечи горели так, как будто столы находились в горизонтальном положении. Присутствующие пробовали держать столы за ножки, но столы и их поднимали с земли.

Когда Хьюм был, что называется, в форме, слышался звон колоколов, в воздухе появлялись руки, которые махали платками, вся мебель, включая тяжеленные шкафы, начинала двигаться. Рояли поднимались в воздух и плыли по комнате, в воздух всплывали и стулья. Присутствующие взбирались на них и спрыгивали, а стулья оставались в воздухе. Мало того, играла музыка, слышался звук плещущейся воды, пели птицы, крякали утки, духи несли всяческую чепуху.

- Ерунда, - сказал Константин Михайлович и начал расстегивать пуговицы рубашки.

- Костя, милый, не вы один так думаете. Знаете, как называл Хьюма Чарлз Диккенс?

- Ну?

- Негодяем.

- Классики знали, что сказать.

- Может быть, но великий писатель ни разу не был на сеансах Хьюма. Хьюм много раз приглашал его, когда бывал в Англии, но Диккенс предпочитал больше доверять своим убеждениям, чем глазам. Вполне в духе многих нынешних ученых мужей. Вообще мне иной раз кажется, что основная польза от твердого убеждения - это возможность не думать, не наблюдать, не сомневаться, не ломать голову. Очень полезно для здоровья. Интересно бы узнать, наверное, все долгожители люди твердых убеждений?