Дальние родственники

- Ходил за газетами, - сказал Константин Михайлович, опять "Литературки" не досталось. С ночи ее, что ли, караулить...

- Ничего, Анечка нам сейчас принесет газету.

Сказал это Владимир Григорьевич, чтобы успокоить соседа. "Литературной газеты" на всех обитателей Дома не хватало, и иногда ею потом делились. Но, сказав: "Анечка сейчас принесет газету", он вдруг почувствовал странную уверенность, что Анечка действительно принесет "Литературку", и принесет ее именно сейчас.

- Что принесет? - спросил Константин Михайлович.

Владимир Григорьевич уже давно привык к внезапным пробуксовкам памяти соседа и терпеливо объяснил:

- "Литературку", ты ж говорил, что тебе не досталось сегодня.

- А... да-да. Абер дас ист ничево-о.

Стажировался когда-то у Константина Михайловича режиссер из ГДР, который любил повторять эту фразу. Заразился ею и Константин Михайлович.

В этот самый момент Владимир Григорьевич почему-то почувствовал, что день сегодня необыкновенный, хотя ничего необыкновенного в нем, казалось бы, не было. Плюс восемнадцать, без осадков, ветер юго-западны". Омлет на завтрак. Что еще? Но ощущение было настолько сильным, что он нисколько не удивился, когда в дверь их постучали и, не ожидая ответа, ее открыла Анечка. Анечке, или Анне Серафимовне, было слегка за семьдесят, как она выражалась, но она была постоянно полна энергии, новостей и интереса ко всему окружающему. Рассказывая о чем-нибудь, она округляла таинственно всегда подведенные глаза, говорила "представляете себе?" и многозначительно кивала, отчего на голове ее испуганно вздрагивала легонькая прядка крашенных в оранжевый цвет волос.

- Мальчики, а я вам "Литературку" принесла. И еще "Известия". Наконец-то признают, что экстрасенсы действительно обладают какими-то особыми свойствами, представляете? В газете.

- Абер дас ист ничево-о, - привычно и бездумно пропел Константин Михайлович.

- И вы, Анечка, верите во всю эту парапсихологию? спросил Владимир Григорьевич только потому, что знал, как приятен будет такой вопрос Анечке.

- Верите? - снисходительно-саркастически повторила Анечка. - Верю ли я? Володенька, как вы можете спрашивать такую ерунду?

- В каком... это... смысле? - подозрительно спросил Константин Михайлович.

- В самом прямом, мальчики. Ни один уважающий себя человек, хоть с каким-нибудь умишкой, никогда не мог закрывать глаза на реальное существование всяких там знахарей, бабок с заговорами, шаманов, колдунов, заклинателей, представляете? И их способность помогать. Еще врачей никаких не было, о медицине и слыхом не слыхивали, ни аптек, ни бюллетеней, а они лечили, представляете? Сегодня, если в аптеках перебои, допустим, с клофелином, кажется, что это трагедия. А наши предки ничего, обходились. Потому что миллионы лет их лечили экстрасенсы, представляете? - Анечка кивнула победно и улыбнулась снисходительно, как улыбаются в разговоре с детьми.

- Но нельзя же быть доверчивым, как деревенская баба, сказал Владимир Григорьевич. Он видел Анечкино воодушевление и подыгрывал ей. - Чрезмерная доверчивость, Анечка, никогда не украшала настоящий интеллект.

- Кто спо-о-рит, Володенька. Но и чрезмерная недоверчивость тоже удел ума скудного и трусливого, представляете?

- Ого, Анечка, вы сегодня настроены решительно, - сказал Владимир Григорьевич.

- Абер дас ист ничево-о-о, - вздохнул Константин Михайлович.

- Я под впечатлением необыкновенного совпадения, мальчики. Просто необыкновенного.

- Расскажи, - попросил бывший главный режиссер. Правой рукой он то застегивал пуговицы рубашки, то расстегивал их.

- Представляете, на днях дочка приволокла мне толстенную книгу английского писателя Колина Уилсона о всякого рода оккультных материях. Катька знает, как уважить матушку. Я ведь уже почтенной дамой выучила английский, чтобы можно было хоть что-нибудь почитать на эту тему. А то ведь по-русски только "Справочник атеиста". И все кругом одни предрассудки и мракобесие. И вот сегодня ночью я читала о самом знаменитом медиуме прошлого века Дэниэле Данглэсе Хьюме...

- Может, Дугласе, - сказал Константин Михайлович. Данглэс - такого имени нет.

- Может, и нет, - легко согласилась Анечка, - но только его звали Даниэл Данглэс Хьюм и родился он в Шотландии.

- В Шотландии? - переспросил раздраженно Константин Михайлович. - При чем тут Шотландия?

- Костя, - сказал Владимир Григорьевич, - Анечка же нам рассказывает что-то очень интересное. Она прочла об английском медиуме Хьюме, и, представляешь, он как раз родился в Шотландии.

- А-а, - удовлетворенно кивнул Константин Михайлович, это другое дело. Так бы сразу и сказали, а то...

Владимир Григорьевич знал, что сосед страдает болезнью Альцгеймера, и заставлял себя относиться к его забывчивости и капризам с терпимостью. Чтобы это было легче, он представлял себе немецкого врача Алоиза Альцгеймера, впервые описавшего болезнь в 1907 году (он узнал об этом из энциклопедии), высоким жилистым стариком в строгом черном костюме с жестким крахмальным воротничком с отогнутыми уголками, жесткими седыми волосами, стриженными ежиком, с жестким взглядом серых глаз. Старик этот был ему в высшей степени неприятен, и жертва его - Костя - заслуживал поэтому всяческого снисхождения.

- Так в чем же необыкновенное совпадение? - спросил Владимир Григорьевич и подумал: вот уж действительно совпадение: у Анны Серафимовны случилось что-то необыкновенное, и у него голова кружится от предчувствия какой-то особой значимости этого дня. И это-то в их Доме, где время сочится медленно, как вода в полупересохшем ручье, и редко приносит что-нибудь достойное внимания.

- Как в чем? - Анечка даже подпрыгнула от недогадливости своих слушателей. - Ночью я читаю о великом медиуме Хьюме, а утром в газете "Известия" вижу, впервые в нашей стране, заметьте, впервые, мальчики, официальное признание реальности необыкновенных способностей экстрасенсов. Даже не понимаю, как у них там в газете решились на такой подвиг. То все выдумки, шарлатанство, чепуха, как элегантно выразился покойный один физик, а то вдруг: следует признать... Или постановление какое-нибудь вышло про экстрасенсов...