Страница 37 из 57
Когда я подумала об этом, он подошёл ближе, двигаясь таким образом, чтобы встать больше под головку душа. Я смотрела, как его чёрная футболка становится темнее, промокая от воды.
— Садись, — сказал Блэк. — Я отмою твои ноги… чтобы потом обработать их.
Подумав о его словах, я кивнула и села на скамеечку в душе. Блэк опустился передо мной на корточки. Я заметила, что он совершенно не смотрел на моё тело, но бережно взял ближайшую к нему ногу — почти робко — и аккуратно опер мою голень на своё бедро. Я видела, как он осматривает ожоги от верёвки и порезы, затем более внимательно рассматривает ступни ног. Он содрогнулся одновременно со мной, коснувшись большого пальца, который я порезала об окно.
Когда я посмотрела ему в лицо, Блэк хмурился. Я буквально ощущала, как он решает, как бы лучше всего это сделать.
— Одну минуту, — пробормотал он.
Осторожно поставив мою ногу так, чтобы она опиралась на пятку, Блэк плавно встал и вышел из душевой кабины, с его одежды капало на пол, пока он рылся в банных принадлежностях, висевших в держателе сзади двери его комнаты.
Я просто сидела там, наблюдая за ним через стекло.
Вернувшись назад, Блэк принёс с собой маленький пластиковый футляр, в котором был пинцет и что-то вроде небольших ножниц. Он также захватил несколько кусков мягкой на вид ткани.
В этот раз он полностью уселся на пол душевой, скрестив ноги и снова уложив на себя мою ногу. Я просто сидела в заполненной паром стеклянной кабине, прикрыв глаза, пока Блэк осторожно убирал стекло и гравий из моих ног с помощью пинцета, и вытирая их тканью. Я несколько раз резко втягивала воздух, не сдержавшись, пока он очищал порезы. Но по большей части я просто сидела там, глядя, как он сосредоточенно щурится.
Он обработал одну ногу, затем другую.
Затем он попросил показать мои руки.
Лишь одна из них была сильно порезана. Я не осознавала этого, но небольшой кусок стекла застрял в мягкой части моей ладони под большим пальцем. Блэк осторожно извлёк стекло пинцетом, затем показал мне повернуться и осмотрел порезы на моем плече и спине, а также рану на бедре, которую я получила, когда выбиралась через окно.
Большую часть этого времени я ощущала боль Блэка. Мой разум пребывал в смятении, не понимая, что это за боль, но я не пыталась в этом разобраться. Осмотрев все видимые порезы, Блэк предложил вымыть мне волосы, и я кивнула, испытав странное облегчение из-за того, что он предложил сам, и мне не придётся просить.
Он трижды вымыл мои волосы, пока я осторожно мыла остальное тело. Смыв все мыло, Блэк также нанёс на мои волосы кондиционер, что заставило меня улыбнуться, пока он втирал его в кожу моей головы.
— Что смешного? — ворчливо поинтересовался он.
— Ты, — ответила я. — Пользуешься кондиционером, который пахнет цветочками.
Блэк фыркнул, но я ощутила, что он улыбается.
— Это мужественные цветочки.
— О, я не сомневаюсь, — отозвалась я.
Между нами вновь воцарилось молчание, и эта боль в моей груди усилилась. Стало тяжелее дышать, когда он закончил смывать кондиционер с моих волос.
— Ты почти закончила? — спросил Блэк. Его голос все ещё был тихим, едва слышным поверх шума воды, льющейся из душевой головки-подсолнуха.
Я взглянула на него. В этот раз я встретилась с ним взглядом.
Из этих золотых глаз на меня смотрела печаль, горе, которое лежало буквально на поверхности. Я чувствовала, как Блэк пытается скрыть это от меня, хотя бы удержать эмоциональную часть там, где я её не почувствую. Я ощущала в этом нечто личное, однако не относящееся к тому, что он чувствовал или не чувствовал ко мне… и даже не относящееся к тому, насколько он чувствовал себя ответственным за случившееся со мной. Я вспомнила, что Солоник говорил мне о Блэке как о ребёнке. О том, что Блэк приехал сюда, чтобы «спасти детей».
Я не особо понимала, почему я это сделала.
Не думаю, что мой мозг вообще работал в сознательном режиме. Медленно поднявшись на ноги, я повернулась к нему лицом. Все ещё наблюдая за его глазами, я раскрылась перед ним сильнее, чем раскрывалась перед Солоником. Как бы много ни сломил во мне Солоник, оставались части, которые он так и не увидел. Теперь я открыла эти части — сознательно. Я открыла их перед Блэком.
Я изучала его лицо, и его глаза сверкнули.
— Мири, — произнёс он отрывистым голосом. — Мири… что ты делаешь?
Я толкнула его в грудь здоровой рукой. Блэк подчинился импульсу моего толчка, по крайней мере, пока его стена не врезалась в стенку душевой кабины. Он стоял там, и я видела, как этот дискомфорт на его лице борется с чем-то другим, когда я ещё сильнее раскрылась перед ним.
«Мири… — его сознание резко возникло в моём. — Мири, пожалуйста… Я видящий. Возможно, ты не знаешь, что это значит, что ты делаешь прямо сейчас, но… — он умолк, как будто сомневаясь, как продолжить. — Пожалуйста… — послал он. — Пожалуйста, Мири. Я не сумею не отреагировать на это…»
«Что я делаю?» — спросила я у него.
Я открылась сильнее, и Блэк издал тихий звук, избегая моих глаз.
«Мири… пожалуйста… не надо…»
«Что я делаю?»
«Ты… — он поколебался, встречаясь со мной взглядом. — Мири, боги. Мне жаль. Мне так, так жаль. Я знаю, что я ничего не могу сказать, никаких слов не будет достаточно…»
«Что я делаю, Блэк?»
Я сильнее раскрылась перед ним, с некоторым облегчением опуская свои щиты, потому что я делала это добровольно, а не кто-то меня заставлял. Это облегчение превратилось в какое-то извращённое удовольствие, когда Блэк содрогнулся, пытаясь избежать реакции на меня.
«Ты знаешь, что ты делаешь со мной, Мири… — послал он наконец. — Ты занимаешься со мной любовью… трахаешь меня… Я не могу этого сделать. Я не могу сейчас этого сделать…»
Тогда я накрыла его ладонью.
Блэк низко застонал, когда я принялась массажировать его через влажные брюки, пристально наблюдая за его глазами. Он был уже твёрд. Каким-то образом я это знала, но я не думала о том, откуда мне это известно и что я по этому поводу ощущаю. Какая-то часть меня позднее вычленила психологию того, что я проделала. Я даже видела в этом определённую жестокость, но в тот момент мне было совершенно наплевать.
Холодная злость поднялась во мне, когда я наблюдала за лицом Блэка.
— Разве ты меня больше не хочешь, Блэк? — спросила я.
Он издал тихий стон, стискивая моё запястье. «Мири… Пожалуйста… пожалуйста… не надо…»
«Я думала, ты сказал, что я могу делать все, что захочу? Разве ты не имел этого в виду?»
Блэк застыл, встречаясь со мной глазами. Я увидела там панику, ещё больше вины и боль, которая действительно заставила меня содрогнуться. Я скользнула ближе к нему, старательнее поглаживая его ладонью и ещё сильнее раскрываясь перед ним.
«Ты удлинился?» — спросила я у него.
Блэк издал тихий стон.
— Мири, пожалуйста. Пожалуйста, мне так жаль…
«Да? — повторила я, делая свои мысли жёстче. — …Удлинился?»
— Да, — прохрипел Блэк. — Да.
«Ты меня хочешь?»
— Да, — прохрипел он, кивая. — Да… Я хотел тебя с первого дня нашей встречи.
«Кончи для меня, брат…» — мягко послала я.
Он издал шокированный вскрик.
Какая-то часть его выскользнула из-под контроля. Его разум раскрылся, встречаясь с моим в этом пространстве, и затем Блэк принялся двигаться подо мной, пальцами все ещё удерживая моё запястье. Он громко застонал, когда я стала крепче массажировать его, затем принялся вдавливаться в меня, удерживая мою руку там, где я его поглаживала. Я почувствовала, как он начинает отделяться, терять себя, и прикусила губу. Его боль обернулась вокруг меня, делаясь агрессивной, сбивая меня с толку, а затем возбуждая меня и делая ещё злее.
Я отпустила его, ощутив, что он приближается к оргазму.
Без единого слова я вышла из душа, оставив его хватать воздух у стеклянной стены, истекать болью и тянуться ко мне, даже когда я ушла.