Страница 7 из 14
– Дункан, – обратился к нему Питер Феррерс мягким и доброжелательным тоном, – эти джентльмены проводят независимое расследование дела в надежде доказать невиновность мистера Стюарта. Мне бы хотелось, чтобы вы рассказали им все, что вам известно.
Дункан выглядел изумленным. Правда, его тонкие брови постоянно находились в чуть вздернутом состоянии, словно его удивляло решительно все и он так и ждал от жизни каких-то неприятных сюрпризов.
– Безусловно, мистер Питер. Что угодно. Пусть даже если я знаю очень мало, – отозвался он.
– Ужин гостям подавали вы? – Биф с характерной для него неуклюжей бестактностью задал вопрос, не дав дворецкому закончить фразу.
– Да, сэр.
– И какое впечатление произвел на вас их аппетит?
– Вполне обычное, сэр. Мистер Стюарт никогда не ел за ужином много, зато доктор Бенсон предался трапезе от души.
– О чем они беседовали за ужином?
– По большей части о политике. Причем говорил главным образом мистер Уэйкфилд.
– Между ними возникали споры?
– Я бы назвал это не спорами, а скорее дискуссиями, сэр. Мистер Стюарт никогда не разделял политических взглядов мистера Уэйкфилда, обычно склонявшегося на сторону социалистов.
– Вы хотите сказать, что он из числа красных?
– Я не могу в точности передать вам его точку зрения, сэр, но мистер Стюарт находил его позицию слишком прогрессивной, чтобы принимать ее.
– Ясно. Как давно вы служите в этой семье, Дункан?
– Покойный мистер Феррерс нанял меня вскоре после своей женитьбы.
– Стало быть, вы знаете мистера Стюарта Феррерса и мистера Питера Феррерса на протяжении всей их жизни?
– Да, и очень хорошо, сэр.
– А теперь, – начал Биф предельно серьезно, – я бы хотел, чтобы вы на минуту забыли о присутствии в этой комнате мистера Питера и рассказали мне откровенно, как мужчина мужчине, что вы о них думаете.
– Мне представляется это не совсем уместным… – заговорил дворецкий, но Питер перебил его:
– Смелее, Дункан.
– Что ж. Они оба были хорошими сыновьями, их отец высоко ценил обоих за это. Он обожал своих детей, и его смерть крайне опечалила всех, сэр. Мистер Питер должен хорошо помнить, как оставался с ним до самого конца. Доктор в тот момент тоже показал себя с самой лучшей стороны, проявляя к старику всевозможное участие.
– Вы немного отошли от темы, – заметил Биф. – Я хотел больше узнать у вас о характерах братьев.
– Мистер Стюарт всегда был тихим и уравновешенным, сэр. Он – человек сдержанный, религиозный, насколько мне известно, оказывал весьма значительную поддержку местной церкви. Мистера Питера отличал более живой темперамент, если вы понимаете, что я имею в виду.
– А доктор Бенсон?
Лицо Дункана заметно помрачнело.
– Я всегда ценил его как очень хорошего врача, сэр. Старый мистер Феррерс питал к нему глубочайшее доверие и в периоды заболеваний никого больше не желал даже подпускать к себе.
– Вы все время работали в этом доме?
– Да, сэр. Меня наняли сразу после его приобретения.
– В то время у старого хозяина уже были дети?
– Нет, но у него уже скоро родился мистер Стюарт, сэр. А годом позже появился на свет мистер Питер.
– Вы женаты, Дункан?
Мне показалось, будто я уловил тень улыбки на лице Питера Феррерса.
– Да, сэр. Я состою в браке уже пять лет.
– Поздняя женитьба, – высказал свою мысль Биф. – Вы, вижу, не слишком торопились связывать себя брачными узами. Она живет где-то поблизости отсюда?
– Более того, сэр. Она – наша повариха. Мы и познакомились в этом доме.
Мне начали немного досаждать вопросы Бифа, поскольку, как я считал, матримониальные отношения дворецкого, как и давняя история семьи Феррерс, не имели прямого отношения к делу об убийстве доктора Бенсона. Но с Бифом требовалось проявлять бесконечное терпение.
– Вернемся к той вечеринке, – сказал Биф.
– Вечеринке, сэр? – Казалось, это слово поразило Дункана более всего остального. У него выпрыгнули наружу зубы, но мгновенно снова скрылись, а он сам подался чуть вперед.
– Хорошо, давайте назовем это мероприятие званым ужином или приемом. – Биф заговорил с некоторым куражом, словно ему доставил удовольствие вид хотя бы одного свидетеля, нервно прореагировавшего на его вопрос. А Дункан отчего-то выглядел явно нервничавшим. – Когда они приступили к трапезе?
– Все сели за стол ужинать в восемь часов, как обычно. Мистер Стюарт неизменно держался строгой пунктуальности в подобных вещах, сэр. В чем очень походил на своего отца.
– А закончили?
– В библиотеку на чашку кофе они перешли примерно в двадцать минут десятого. Кофе и бренди я подал им туда лично.
– Помните, о чем у них шел разговор в библиотеке? – спросил Биф.
Дункан сделал паузу, бросил взгляд на Питера и пошевелил нижней челюстью.
– Да, помню, – негромко ответил он.
– Что ж, тогда рассказывайте, о чем они беседовали, не тяните! – неожиданно рявкнул на него Биф.
Как мне показалось, Питер чуть заметно снова одобрительно кивнул, давая свое разрешение, и Дункан продолжил:
– Речь зашла о том периодическом издании, которое выпускают мистер Питер и мистер Уэйкфилд. Мне и прежде доводилось слышать разговоры на сей счет, сэр. Сложилось впечатление, что мистер Уэйкфилд просил мистера Стюарта о финансовой поддержке.
Здесь вмешался Питер Феррерс:
– Да, он совершенно прав, сержант. Мы с Уэйкфилдом не слишком обеспеченные люди, и «Новости на текущий момент» находятся сейчас в затруднительном материальном положении. А потому мы уже некоторое время пытались уговорить моего брата субсидировать газету.
– И дело выгорело? – спросил Биф.
– Мой друг интересуется, – пришлось поспешно вставить слово мне, – насколько успешными оказались ваши с ним деловые переговоры.
С несколько удивительным легкомыслием Питер, совершенно не опечаленный, ответил:
– Боюсь, что успеха мы не добились.
– И именно это вы и слышали? – уточнил Биф у Дункана.
– Точно так, сэр. Мистер Стюарт реагировал определенно и недвусмысленно. «Ни при каких обстоятельствах», – заявил он.
– И на этом все?
– Все, если излагать суть вопроса. Больше никаких важных тем в разговоре не затрагивалось, насколько мне позволено судить, сэр.
– И вы вернулись в кухню?
– Именно так, сэр.
– Кто там тогда находился?
– Моя жена и две девушки-служанки. Супруга поинтересовалась, понравился ли гостям обед, и когда я сообщил ей, что мистер Стюарт снова жаловался на избыток пряностей, она крайне расстроилась.
Дункан помотал головой, и на его желтовато-бледном лице отобразилось беспокойство.
– И как же обычно поступает ваша жена, если испытывает огорчение? – иронично спросил Биф.
Дункан воспринял откровенную насмешку с чувством собственного достоинства.
– В данном случае она сразу отправилась спать, – ответил он.
– Оставив вас и двух девушек?
– Да, сэр. Но лишь ненадолго. Они разгадывали кроссворд в вечерней газете, а Фреда постоянно зевала, хотя я неоднократно объяснял ей, что это проявление дурных манер. Примерно в четверть одиннадцатого Фреда тоже поднялась наверх, то есть незадолго до того, как нас покинули мистер Питер и мистер Уэйкфилд.
– Вы видели, как они уезжали? – спросил Биф.
– Разумеется. Я вышел в холл, чтобы подать им плащи и шляпы.
– Они выглядели вполне нормально?
– Э-э-э… Что вы имеете в виду, сэр?
– Были ли они трезвы и прочее? – объяснил вопрос Биф.
Питер опять не удержался от улыбки, когда Дункан сказал:
– Конечно же, сэр. Я никогда не видел никого из членов этой семьи или их друзей в ином состоянии.
– И пребывали в хорошем настроении?
– Да, насколько я мог заметить, сэр. Каждый из них милостиво пожелал мне спокойной ночи.
– И вы пронаблюдали за отъездом машины?
– Да, сэр. Я видел, как машина скрылась в дальнем конце подъездной дорожки. А когда вернулся в кухню, Роуз как раз собиралась отправиться спать.