Неоконченное дело

– Да, – лаконично ответила миссис Дункан.

– Но отдельные кровати? – предположил сержант.

– Если уж вам охота влезать в такие подробности, то да – отдельные, – последовал ответ.

– И вы не слышали, как он встал и вышел из комнаты?

– Нет. Но в том не было ничего необычного. Он вечно о чем-то беспокоился по ночам. Очень волновался, и почти всегда попусту.

Голос Бифа приобрел мрачный тон.

– А где он сейчас? – спросил он кухарку.

Показалось, что из всех присутствовавших подобный вопрос ее смутил меньше остальных.

– Да в той же кладовке. Лежит, накрытый простынкой. Полиция посчитала это пока достаточным.

Биф заново скрестил ноги.

– А сейчас я хотел бы задать вам вопрос относительно прошлого, – сказал он.

Миссис Дункан вновь чуть заметно насторожилась.

– Я мало о чем могу вам рассказать, – предупредила она.

– К примеру, как часто посещали дом гости? Насколько регулярно наносили сюда визиты?

– Сюда почти никто не приезжал, если подумать. Раньше порой заглядывал преподобный Смайк, когда собирал по подписке деньги на благотворительность. Еще доктор Бенсон, мистер Питер, а больше я сейчас никого и не припомню.

– А когда старый мистер Феррерс был еще жив?

– Да то же самое. Очень мало незнакомцев бывало тут. Прибавьте только его стряпчего и адвоката мистера Николсона. Да был еще один юрист, часто являвшийся по делам, но он, кажись, виделся только с мистером Стюартом.

– Как его фамилия? – спросил Биф, прилежно делая записи в своем блокноте.

– Орпен, если не ошибаюсь, – ответила кухарка так, словно говорила о человеке, вызывавшем у нее неприязнь.

– Вы его хорошо помните? – Биф обращался теперь к Питеру Феррерсу.

– Да, хорошо. Но только на самом деле его фамилия Оппенштейн. А чем он занимался, я так до конца и не выяснил.

– Он появлялся здесь в последнее время? – Биф снова задал вопрос миссис Дункан.

– При мне после смерти старого мистера Феррерса он приезжал сюда только однажды, и с тех пор я его больше не видала.

– Гм. Наверное, это все, что я хотел у вас узнать, миссис Дункан. Спасибо вам большое. О, между прочим…

Ей пришлось повернуться от двери, до которой она уже почти добралась.

– Ну, теперь-то чего? – спросила она недовольным тоном.

– Кто ведет в этом доме хозяйственную бухгалтерию?

Если это было вообще возможно для женщины подобного телосложения, она как будто окаменела.

– Я сама, – ответила миссис Дункан почему-то очень громко.

– Кто-нибудь проверял бухгалтерские книги?

– Не знаю, заглядывал в них мистер Стюарт или нет, хотя никакой разницы все равно не было бы, – выпалила она на одном дыхании. – В конце каждого месяца я сдавала отчетность, и там у меня все сходилось точка в точку. Я выдавала жалованье горничным, Дункану и самой себе тоже. Оплачивала все необходимые страховки и следила за расходами. И ежели у вас есть ко мне какие-то претензии по этому поводу…

– О нет, – поспешил заверить ее Биф. – Не сомневаюсь, что в книгах у вас полный порядок.

Не приходилось удивляться после этого, что миссис Дункан, выходя, оглушительно захлопнула за собой дверь.

Биф повернулся к Питеру Феррерсу:

– Как хотите, но меня больше не поражает тот факт, что старый дворецкий наложил на себя руки. Жить с такой норовистой особой! А? Как вам кажется? – скорее констатировал, чем спросил он.

Но потом спохватился, поняв, что прямого отношения к расследованию это не имело, а Питер находился не в самом подходящем настроении для фривольных шуток после трагедии, в ходе которой двое близких ему людей лишились жизни, а брат оказался арестован по обвинению в убийстве. И потому добавил несколько слов вне связи с прежней своей мыслью:

– Но я все равно весьма сожалею о случившемся.

Питер кивнул.

– Да, она, пожалуй, немного крикливая, – согласился он. – Но зато повариха отменная.

– Полицейские уведомили вас о своем намерении вернуться снова? – спросил Биф.

Питер бросил взгляд на наручные часы.

– Да, около полудня, так они сказали.

– Кто у них за старшего? – полюбопытствовал Биф.

– Некий инспектор Стьют.

Биф громко хлопнул себя большой ладонью по бедру.

– Боже мой! Старина Стьют! – воскликнул он с ухмылкой. – Интересно, что он скажет, когда мы с ним встретимся здесь нос к носу? Боюсь, он никогда не проявлял ко мне особого почтения, этот Стьют. Талдычил про свои современные методы и прочее. А потом ему очень сильно не понравилось, когда я взял и запросто докопался до разгадки преступления в Брэксэме.

Я посмотрел на Бифа с некоторой озабоченностью. В прежние дни ему хотя бы хватало такта скромнее отзываться о своих успехах, если приходилось иметь дело с более квалифицированным детективом. Но теперь, когда он вошел в роль частного сыщика, его самомнение удвоилось. Биф напускал на себя вид профессионала во всем. Это сквозило даже в том тоне, с каким он поинтересовался у Питера о местонахождении ближайшего телефонного аппарата.

В усадьбу «Кипарисы» телефонная линия еще не была проведена, но в нескольких десятках ярдов ниже по улице стояла будка телефона-автомата. Когда мы с Бифом добрались до нее, он с мальчишеским упорством настоял, чтобы я тоже втиснулся в будку и присутствовал при его разговоре. Нам почти негде было повернуться, а ведь ему пришлось при этом сначала пролистать справочник.

– Хм, здесь значатся только три Оппенштейна. Уже хорошо.

Его крупный, сплющенный ближе к ногтю указательный палец не без труда справлялся с набором номера, но Бифу все же удалась эта операция. Я вынужден был слушать, как с неуклюжей и вкрадчивой вежливостью он спрашивал человека на другом конце провода, знаком ли тот с мистером Феррерсом, и получил краткое «нет». Ничуть не обескураженный, он набрал следующий номер и на прозвучавший ответ воскликнул:

– Ах, так вы, стало быть, поддерживали с ним знакомство когда-то?

Потом, как я догадался, его собеседник не пожелал ничего больше с ним обсуждать. Но лицо Бифа сияло довольством, когда он с трудом повернулся и посмотрел на меня.

– Как я и думал, – сказал он. – Ростовщик. Вот кто это.

Глава 8

Во входную дверь позвонили, и Феррерс тихо заметил, что, вероятно, вернулась полиция. Он оказался прав. Несколько минут спустя Роуз привела к нам в комнату инспектора Стьюта. Я не встречался с ним ни разу после завершения расследования дела в Брэксэме, и меня немного волновала его возможная реакция на присутствие в доме Бифа. Я живо помнил его энергичную и порывистую манеру двигаться, хладнокровие и эффективность в работе, поэтому мне сразу подумалось, что ему ненадолго хватит терпения видеть рядом с собой лишенную всякого светского лоска фигуру моего друга, выслушивать его вечные гипотезы.

Он, однако, приветствовал Бифа хотя и коротким, но вполне дружелюбным наклоном головы.

– Мне уже доложили, что вы здесь, – сказал он без намека на недовольство. – Насколько я понял, теперь вы стали независимым частным сыщиком, верно?

– Вас правильно информировали, – отозвался Биф, и мне почудилась в его ответе некоторая скрытая агрессивность. – И меня пригласили сюда, чтобы добиться снятия с мистера Стюарта Феррерса обвинения в убийстве. Причем мне уже известно достаточно, чтобы считать его арест совершенно ничем не оправданным.

Стьют кивал и улыбался, слушая его.

– Очень хорошо, Биф. Продолжайте.

– Охотно, – согласился Биф. – Вот только, по моему мнению, и мне и вам удастся сэкономить время и умственные усилия, если сначала вы изложите те соображения, на основании которых собираетесь строить обвинение против Стюарта Феррерса.

Стьюта, казалось, и это вполне устраивало.

– Вы так думаете? – спросил он. – Хорошо же. Только послушайте меня. Вы будете вести себя цивилизованно и не станете путаться у нас под ногами. Искренне рад новой встрече, но на сей раз дело представляется мне столь срочным, что я не потерплю в нем никаких проволочек.