Страница 90 из 100
Но Иван заботлив в своей манере… И все же он уже влюбился, а других еще найти надо. Да и разве нужны они мне, если мне уже этот дурак понравился… И как я могла сказать, что его невозможно полюбить?! Это ужасные слова. Тем более для него, которого не любят родители. Какая же я дура! Наверняка ему было больно слышать это…
В общем, домой я пришла в слезах и сожалениях. А когда увидела в комнате подаренного медведя, так и вовсе завыла. Мама сильно удивилась и испугалась, и, конечно, пристала с расспросами, когда я в таком виде ввалилась домой. Но отвечать я ей не могла, пока не иссякли рыдания.
- Мама, как понять, что ты влюбилась? – шмыгая носом спросила я, утешающее наглаживая мишку по плюшевой голове получасом позже сидя на своей кровати. Мама сидела рядом с кружкой молока в руках и тарелкой печенья собственного изготовления.
- Моя девочка, - обняла она меня, освободив руки, - У всех по-разному. Я вот в твоем отце не видела никаких недостатков, смотрела на него, а видела ангела. Он казался мне самым красивым, самым добрым, самым умным и любящим. Идеальным. – вздохнула мама.
- О, тогда я точно не влюблена! Потому что он мне кажется ужасным дураком! Который ничего не знает и не понимает! Он правда красивый, но это факт, а не плод влюбленного воображения. Ну и умный вроде. Хитрый лис! А еще он очень сильный, и я никак не могу с ним справиться. Схватит меня за руку и тащит куда вздумается, как паровоз. И если он злится, то становится ужасно пугающим. А он так часто злится. Раньше. Последние дни он смеялся чаще, чем за все время, что я его знаю. По правде говоря, раньше он вообще не смеялся.
Я все говорила и говорила, пока мама тихонько хихикала и гладила меня по голове. Рассказывала о наших ссорах, о днях перемирия. Обо всем, что так тревожит меня.
- Судя по всему, вы влюблены оба. – вынесла вердикт она. - Съешь печеньку, вот.
- Не хочу. Но теперь мы ужасно поссорились. Я не до конца уверена, что ему можно доверять. Вдруг это все просто жестокая игра? – посмотрела я на маму полными слез глазами. Мы обе сидели на моей кровати, подогнув под себя ноги. Я периодически опускалась ей на плечо и поднималась, чтоб задать очередной вопрос.
- Ну, постоянно играть невозможно. Наблюдай за ним, лжец всегда себя выдаст. Что говорит тебе сердце?
Я поморщилась от банальности вопроса.
- Сердце меня предало. Оно говорит совсем несуразные вещи. Советует поддаться обстоятельствам и доверить ему все на свете. Но мы с ним такие разные и у нас не может быть ничего общего. И я не хочу быть его тенью! Он занимает очень высокое положение. Как я могу просто сесть к нему на шею? Я никогда не смогу ему дать столько, сколько он мне дает. А значит всегда буду ему обязана. Я не хочу так!
Что-то я разговорилась. Не хватало еще выболтать маме, про кого я говорю.
- Он так богат? – мамины глаза мелькнули алчным огнем. – Ты могла бы выйти за него замуж, тогда ваше положение сравняется.
- Мама! Я больше ничего тебе не расскажу! – возопила я и отодвинулась к стене, обняв медведя, которого решила окрестить Ванечкой. Он такой теплый и мягкий. И глупостей не говорит.
- Я просто предложила. Так, на всякий случай. Пошутила я. А если серьезно, то почему ты так много думаешь о будущем? Тебе только семнадцать! Погуляйте, походите на свидания, может, вы разбежитесь через месяц, как все твои сверстницы. Ты всегда сможешь его бросить, если захочешь.
Я задумалась. Я, правда, слишком много думаю?
- Ну ладно. Одно свидание, другое. А если я всерьез полюблю его? Если не смогу бросить? Что будет со мной, если он сам меня бросит? Я же совсем умрууу. – снова завыла я.
И чего я так расклеилась? Зато мама рассмеялась, что заставило меня обиженно надуться.
- Волков бояться – в лес не ходить. Разве ты не говорила, что он умный? Умный точно не бросит такую девушку, как ты, мое солнышко. Ты же самая красивая, добрая, умная, - смеялась мама, намекая, что она меня любит и видит вместо меня идеал. Я улыбнулась. Но сразу приуныла.
- Теперь нет смысла думать об этом. Он уже сказал, что не подойдет ко мне больше. – снова скисла я.
- Это уже доказывает, что он не обманывает тебя. – посерьезнела мама. - А почему он так сказал?
- Потому что я наговорила ему кучу глупостей. А потом еще и гадостей. – горько вздохнула я и нова всхлипнула.
- Глупая. – улыбнулась мама, - Извинения никто не отменял. Просто попроси прощения за свои слова. Расскажи о своих чувствах. И он точно простит тебя.
- Он тоже виноват, - вяло возмутилась я и вспомнила, - И он считает извинения пустой тратой времени. Я врезалась в него и извинилась в день нашей первой встречи. А он тогда сказал, сверкая ледяными глазищами «если извинения имеют смысл, зачем тогда нужны тюрьмы и полиция». Вот такой он. Хотя и тогда он видел, что я иду, уткнувшись глазами в карту, и не отошел. Сам же виноват!
- Если бы он тогда отошел, ты бы ни сидела сейчас и не говорила о нем с такой теплой тоской. – обняла меня мама через мишку и погладила по волосам. - Пойдем ужинать, милая. Я картошечки с грибами нажарила. И печенюшки вот на десерт. Молочко. Завтра все будет хорошо.
Глава 31
Глава 31
Вот и пятница. Развратница. Хе-хе. На душе кошки скребут. Вчера я пришла к выводу (с помощью мамы), что можно, наверное, извиниться. Но решить сделать и перейти непосредственно к действию – очень далекие друг от друга вещи. Мне страшно подходить к нему. А вдруг он меня высмеет? Может, за ночь он понял, что я права была и обольет меня презрением. Нет, такого унижения я не переживу. Может, лучше подождать? Вдруг он сам подойдет ко мне? Тоже ведь не мало наговорил… Это не выглядит таким уж невероятным, если вспомнить как настойчиво он искал моего общества. Да, лучше я подожду.
- Эй.
Я уже была за воротами, когда рядом со мной остановилось знакомое авто и из него вышел Гнездов. Вот уж кого видеть совсем не хочется. Все из-за него! Что он ко мне привязался, что я ему сделала?! Разговаривать я не настроена, поэтому сложила руки на груди, задрала нос и решительно потопала дальше. Этот наглец схватил меня за локоть.
- Эй! – уже я окликнула его в возмущении.
- Постой. Есть разговор. В общем, я не хочу ругаться с Иваном. Мне жаль нашей дружбы и я прошу у него прощения. Передай ему это, – в приказном тоне сказал староста. Слова ему давались с большим трудом. Весь такой хмурый, помятый опять, губы поджаты.
Я даже рот приоткрыла от негодования. Да какое он имеет право так говорить со мной?! После вчерашнего еще и помощи требует?!
- У него, - подчеркнула я, - прощения просишь? А у меня не хочешь?
- С чего бы это? – не полном серьезе спросил он, искренне недоумевая. – Я все еще считаю, что ты должна исчезнуть. Но я не хочу из-за тебя терять друга.
- Вот это номер, - протянула я. – В таком случае извиняйся сам! Ничем не могу помочь! И если бы могла, все равно не захотела! Можешь радоваться, mission complete. Мы поругались!
- Надо же. – поднял он брови и холодно улыбнулся, - Что ж, не стану скрывать радости.
- Радуйся, - вернула я улыбку и выдернула руку, которую он все еще удерживал, - И иди, бей челом, падай ниц и моли о прощении.
Гордая собой я пошла дальше, ругая его на чем свет стоит. Его, Царева и все на свете. День обещает быть длинным рядом с этой лицемерной рожей.
**
Беcсонная ночь дала о себе знать. Я все обдумал и понял, что накосячил. Снова не смог сдержаться и наговорил лишнего. Грубиян и хам – подтвердила это мне моя престарелая няня, когда я пьяный завалился к ней в комнату и рассказал обо всем произошедшем. Я люблю эту женщину, она заменила мне обоих родителей, поэтому для нас нормально вот так общаться. Она дала мне дельный совет: говоря с девушкой, помни о том, что ты голова, а она шея. Она может тобой вертеть, но ты-то с мозгами, думай и осторожней будь на поворотах.
Заезжая на парковку я беспрерывно зевал и чуть не въехал в секретутскую машину. На пару я опаздывал, поэтому парковка была забита пустыми уже автомобилями. Но стоило мне выйти из машины, как откуда ни возьмись ко мне подскочила эта девка из группы Игоря. Мари. Ее я запомнил.