Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 48 из 100

И мне показалось, что он слишком быстро справился с собой. Так нервничал и вдруг собрался. Или это напускное спокойствие. Или напускные нервы? Какой-то он подозрительный. Зачем устроил это представление? И что делал на маскараде? Ладно на маскараде, но как он нас узнал? И зачем наблюдал? Странно все это… Кажется, у меня паранойя. Я подозрительно огляделась. Читал староста. Вот уж кто странный. Как можно с таким брезгливым видом читать Шекспира?

Воспоминания о его роли во всей ситуации с семинаром неприятно кольнули. Я была уверена, что он рассказал о том подслушанном им разговоре, когда я с Димкой делилась планами обкидать яйцами и мукой царевскую машину. Другого объяснения нет, почему меня именно этим обкидали на семинаре.

Кстати о семинаре, я ждала, когда в интернете появится видео моего триумфального выступления, но его не было. Вообще. Нигде. Все вели себя так, будто ничего не произошло. Я ловила привычные злые взгляды, шепотки, но никто и слова мне не сказал. Это не то, чего я так боялась утром, стоя в воротах и слушая подбадривания охранника. Я ожидала всего, смеха, оскорблений, даже новой партии яиц. Но все было спокойно.

После английского меня снова удивили. Царев молча ушел, и не взглянув на меня, зато кровождно улыбнулся преподу. Когда Царев вышел тот усмехнулся и странно посмотрел на меня. Точно подозрительный типчик. Остальные опять игнорировали меня, и я была этому рада. Постепенно я расслабилась и выкинула из головы английский. Остаток дня прошел незаметно.

 Я спускалась по боковой лестнице вниз, когда карма настигла меня.

Вдруг сзади меня схватили и зажали руки. Закричать я не успела, рот перетянули, как удилами, какой-то тряпкой, получилось лишь замычать. От страха скрутило внутренности  и выступили слезы. Потом на голову опустился мешок. Руки связали сзади. Я пыталась отбиться ногами, но упала. Их тоже скрутили. Потом меня стали бить. В живот, по спине. Били не сильно, больше толкали, но больно было все равно. Скоро бить прекратили. Сжавшись в комок на полу, я услышала шепот возле уха.

- Тебя будут бить каждый день, пока не исчезнешь из Империаль.

Последний удар пришелся по лицу, потом я услышала удаляющиеся шаги. Продолжая лежать, я судорожно всхлипывала, пытаясь осознать происходящее. Все произошло так быстро, не дольше пары минут.

Что за мрази? За что? Им показалось мало семинара? Когда уже хватит? Это когда-нибудь прекратиться? Или они не успокоятся, пока не убьют? Ненавижу их всех! Твари, жестокие безпринципные ублюдки, звери, больные садисты… За что мне все это? Когда это закончиться… Рыдания сковали мое тело, я уткнулась лбом в пол и выла, выплескивая всю боль и обиду. Страшная несправедливость. Ненавижу это. Эту унизительную беспомощность. Как же я хочу впиться ногтями в их трусливые рожи и разорвать их на лохмотья!

Злость придала мне сил, рыдания иногда прорывались, но истерика кончилась. Кое-как я исхитрилась сесть. Темнота перед глазами сильно напрягает, страшно двигаться. Еще и с лестницы скатиться мне не хватало. Руки не выворачивались над головой. Даже под попой не просовывались. Жаль, я не гимнастка. Однако от усиленных дерганий я почувствовала, что тряпка, которая их связывает, начала ослабевать. Время текло медленно, как на зло, никто не шел этой лестницей. Странно. Здесь всегда мало людей, но чтоб совсем никого... Тряпка поддаваться не хотела и от бессилия я снова расплакалась. Отчаяние медленно, но верно овладевает мной. Проклиная все, что связано с Империаль, я снова и снова дергала в разные стороны руками. Поскольку проклинать вслух мне мешали удила, я попыталась их выплюнуть. Тоже безрезультатно.

Руки наконец-то поддались. Я тут же сдернула мешок и сразу ослепла от яркого света. Освободив рот, я во весь голос закричала, вкладывая в этот крик весь пережитый ужас, страх, злость, безсилие, несправедливость. Когда в легких закончился воздух, я глубоко вздохнула и завизжала, переходя в ультразвук. Никакой цели не преследуя, я просто выплескивала накопившейся негатив. Помогает. Правда. Стало легче. Распутав ноги, я осмотрела себя на предмет повреждений. Живот не болел, болели руки, очень больно на них было лежать. Но синяки останутся вряд ли. Может, если только на спине, по ней один раз ощутимо прилетело.

Может, снять побои и написать заявление в полицию? Можно это делать несовершеннолетним? Точно можно, ведь могут же дети на родителей жаловаться в полицию. Так, а кто это сделал? Методы слишком грязные и тихушные, не в Царевском стиле. Хотя, кому кроме него это надо? Он мог просто натравить каких-нибудь подонков, как на семинаре. Нет, смысл семинара был в публичном унижении, а здесь запугивали в тихую, скрывая свои личности. И старались не оставлять следов. Или это было просто предупреждение? Дальше будет хуже? И что же мне делать? Если я расскажу обо всем маме, она непременно заберет отсюда мои документы. Но мне не хочется заставлять ее переживать. Она точно будет винить во всем себя. Но и оставаться тут опасно. Нужно придумать хоть что-то!

Сидя на полу в углу, прижавшись спиной к стене, я вдруг осознала, насколько точно эта поза описывает мое положение. Меня загнали в угол. И нет никакого выхода. Что я могу одна против них всех? Даже чисто физически. Ничего. Не говоря о том, что меня уже и морально сломали. Мне страшно идти дальше. И по лестнице, и по жизни. Что еще за ужасы ждут меня? Как еще они будут издеваться надо мной? Я так сильно устала бороться! Каждый день, как на войне. Я думала, хуже семинара уже ничего не может быть, но судьба поспешила меня переубедить. Я не хочу и боюсь испытывать побои каждый день. Мне необходимо найти выход! Соберись, След!

Так, обратимся к китайским мудростям. Сломать весь веник нельзя, нужно разделить на прутики - избавляйся от врагов по одному. Отруби змее голову – начни с главного. Так советовал бюджетник на крыше. С Царева. Как мне победить его? Для начала надо заставить действовать лично, а не чужими руками. Как сделать это? Бросить вызов публично? Но я и так все время публично ругаюсь с ним… Надо что-то другое… Ударить по самолюбию, по гордости: намекнуть на то, что сам он ничего не может, только толпой на девушку, слабак и что-то в этом роде. Этой мрази точно не понравится такое. Он ведь уверен в своей всесильности.

Проклятия в любимый адрес придали сил. Награждая Царева все более отвратительными эпитетами, я отправилась домой.

На работу я не пошла, направилась прямиком к Димке. Домой тоже не вариант. Одной мне оставаться не хочется. Боюсь снова начать себя жалеть и рыдать в подушку. Надоело! Больше я не стану лить в пустую слезы. Необходимо менять свое положение, бороться не смотря ни на что! За оставшиеся два месяца я обязана не просто выжить, а отомстить всем и каждому по отдельности. Меня сломали. Но не в ту сторону, которую хотели. Теперь я стану не только защищаться, пора нападать!

Димка меня поддержал, пообещал страховать и при необходимости забирать меня из универа. Я поблагодарила за пути отступления, но мне сейчас нужна тактика нападения. Снова объявлен мозговой штурм.

Так, завтра у царевской группы первой парой физра. Необходимо встретиться с ним сразу после, при свидетелях. Голосок страха напомнил, что свидетели его никогда не останавливали, и, если он захочет меня убить или покалечить – ничто и никто ему не помешает. Значит, я должна быть недосягаема. Недосягаема для рук, но он должен меня видеть и слышать. Даа, задачка. Впрочем, видеть не обязательно... Можно с крыши говорить в громкоговоритель! Только где его взять?

- У тебя нет? – с надеждой уставилась я на друга. Он растянулся на кровати, а я сидела на подоконнике, положив в задумчивости голову на подтянутые колени и приложив грелку со льдом к лицу. Там обещал нарисоваться красочный синяк. Обсуждения мы вели вслух. Димка задумался. По его расстроенной физиономии я поняла, что ответ отрицательный.

- А у друзей, знакомых? – настаивала я.

- Громкоговоритель? – он скептически уставился на меня.