Страница 16 из 100
Пара прошла тихо. Никто меня не доставал. Вообще. Даже препод игнорировал. Я даже расслабилась.
Остаток недели тоже прошел совершенно спокойно. На спаренной политологии Царева не было, за что я отдельно возблагодарила небеса. Остальные меня продолжали игнорировать, что тоже мне в радость было. Только я уже стала чувствовать себя приведением. Меня абсолютно все игнорировали.
Староста ходил с каменным лицом. Значит, не рассказал? Что ж, плюс десять балов в его корзину привлекательности. Нельзя восхищаться человеком так, как я. Постоянно. Я наблюдаю за ним все внимательнее. От скуки, наверное – утешала я сама себя. То, как он сидит, как наклоняется над тетрадью, как поправляет пиджак, когда встает, его неторопливая походка. Лицо. Когда он думает, когда устал, когда ему скучна тема, когда видит нечто раздражающее. Всегда. Он такой красивый, совершенный. Величественный. Но такой далекий. Как будто между нами миллионы лет пути. Как будто я его вижу лишь потому, что он на самой границе видимого космоса, но мне никогда не достичь его. Да мне и не особенно хочется. Нравится вот так наблюдать и восхищаться. Потому что это самое прекрасное, что сейчас есть в моей жизни.
Так прошла еще неделя. Царев исчез из универа. Как доложила разведка (подслушала ведьм, случайно!), он уехал по делам банка. Или нефтевышки. Или по поводу покупки острова (Австралии, ха-ха), или МКС, а может и всей галактики – по делам мамочки, короче. То есть папочки. Поговаривали, что мамочка отошла в мир иной вместе со своим любовником под чутким руководством папаши, но то досужие сплетни. По официальной версии она уехала на свой остров поправлять здоровье и развиваться духовно. Да мне плевать вообще. Просто все это мне довелось узнать за это время. Когда меня стали игнорировать, я как будто прозрачной стала, и люди просто продолжали говорить, как будто не видели меня. Не то что бы мне было это интересно, просто в мозгу стала складываться картинка окружения Царева. Семья и атмосфера дома сильно влияет на характер человека. Поэтому он такой злой. Наверно, тогда я попала в цель, говоря, что мама его недолюбила.
Стоп, я же не нахожу ему оправданий? Это просто от скуки размышляю. Он все равно дурак и маньяк. Мой мозг натренировался на перепалках с Царевым, а теперь киснет в собственном соку, вот и лезут в него всякие глупости. Прошла еще неделя. И еще. Время тянулось, как карамель, медленно и нехотя.
Глава 8
Глава 8
Выходные прошли в блаженном одиночестве. Нет, кому я вру? Одиночество уже перестало быть блаженным. Мне так зверски надоело быть невидимой, что я уже готова была сама кинуться на белобрысых ведьм. Потому что лишь с их стороны есть хоть какое-то внимание. Когда им кажется, что я не вижу, они шушукаются, смотрят на меня странно. И я все жду, когда им уже надоест молчать и желание унизить меня станет невыносимым. Но они держаться. Мне на зло как будто.
Из универа я прихожу домой на взводе и все никак не могу заткнуться. Чтоб не забыть родную речь, я говорю даже с телевизором, если мама на работе. А когда она дома, я ей беспрерывно жалуюсь, что нет никакого смысла в посещении универа, где преподаватели меня не замечают. Даже при перекличке пропускают мою фамилию! Все, кроме Эммы и Макгонагал. Смелые женщины.
Самое знаменательное событие за эти три недели – когда Дмитрин, проходя мимо меня, подмигнул и потрепал по голове. После этого ведьмы стали шептаться в два раза интенсивней, явно о чем-то споря. И что, черт возьми, значит это подмигивание?! Как будто у нас есть какой-то секрет или мы о чем-то сговорились.
Еще значимое событие – я нашла подработку. Каждый день по будням после пар я теперь работала судомойкой в кофейне. Работы было не слишком много, и к восьми вечера я уже была свободна. И платили каждый день. Мне все нравилось. И хозяйка сказала, что если доработаю до лета, то потом меня повысят до официантки. Там зарплата существенно выше плюс чаевые. Коллектив отнесся ко мне тепло, а увидев форму Империаль с огромным интересом. Там не было особенно много времени для разговоров, но все же лучше, чем ничего.
Итак, меня ждут очередные бездарные выходные. Я так скоро одичаю. Димка-предатель завел себе подружку. У них конфетный период, к знакомству со мной она еще не готова. Так он сказал, когда я, чувствуя себя совсем жалкой, откровенно стала напрашиваться пойти с ними в кино сегодня. Я с обидой пнула камень. Сейчас вечер пятницы, я возвращаюсь с работы. Уже совсем потеплело, и отовсюду повылазили эти мерзкие парочки. Может и мне завести кого-нибудь? Кота – подсказал ехидный внутренний голос. Нет, кота кормить надо, лоток чистить. А у меня весь опыт общения с домашними животными – хомячок. Который сбежал на второй день после того, как мама его мне подарила. Не сошлись характерами. Именно тогда я пришла к выводу, что у хомячков иже с ними мерзкий характер.
Вообще на моем пути у большинства существ мерзкий характер. И нет, у меня он не мерзкий. Это просто карма у меня совсем испорченная. Так ведь проще, да? Винить высшие силы в том, что я совершенно не умею сходиться с людьми. Вот и Димка устал меня терпеть. Остались только я.
Мое самобичевание прервал телефонный звонок.
- Але, да! – слишком радостно ответила я Димке.
- Снова здорова! Кино сегодня отменилось. Собралась компашка для боулинга. Ты идешь! И чтоб не ныла.
Кажется, друг был чем-то рассержен.
- Хорошо, - быстро согласилась я.
- Тогда до завтра, - и он бросил трубку.
Я огорчено уставилась на телефон.
- Как завтра? - вопрошала я у гудков. - Я подумала сегодня, уже настроилась.
Я натянула капюшон, когда на меня начали с беспокойством смотреть прохожие. Ох уж эти сумасшедшие, разговаривающие сами с собой на улице. Безобразие.
В субботу я встала к обеду. Движимая радостным ожиданием, я не заметила, как наступил вечер. Сегодня я оторвусь за весь этот ужасный месяц! Провалявшись два часа в ванной и совершенно замерзнув в остывшей воде, но избавившись от всей лишней растительности на теле, потерев пятки, сделав педикюр и маникюр, я вышла оттуда другим человеком.
Чувствуя, что сейчас не стоит смотреть в зеркало, иначе ослепну от собственного блеска, я с беспокойством глянула на телефон. Уже семь, а от Димки ни слуху, ни духу. Не мог же он обо мне забыть? Надо верить в друзей – помотала головой я. И занялась этой самой головой. Намазав волосы пенкой, я накрутилась на мелкие мамины бигуди и стала выбирать одежду. Выбор был не большой, поэтому я остановилась на единственном коротком черном платье. Вспомнив, что мы идем не в клуб, а в боулинг, я отбросила идею с каблуками и платьем и уставилась на свои джинсы. Синие, простые – самые новые. Черные с карманами в стразах – старенькие и уже растянулись на коленках. Голубые – самые красивые, рваные и совсем узкие. Но тоже старенькие.
Может лосины? Моя задница смотрится в них потрясающе. Так и быть, черные лосины, белая свободная удлиненная майка и любимая кожанка сверху. Дермантиновая косуха – так невежливо называет ее мама за то, что от нее никакого толку – страшная и не греет ничего. Я выгляжу замечательно – оценила себя. Особенно с розовыми бигудями, ага. Взяв фен, я стала подсушивать свои будущие кудряшки. Поэтому телефон я услышала только после того, как закончила.
- Я уж подумал, ты померла! – завопила трубка, - Куда можно засунуть телефон, чтоб так долго его доставать?
- Эй! Я из-за фена не слышала, прости! – осадила я Димку. - Чего психованый такой второй день уже?
- Да бесит меня все! Одна названивает каждую минуту, другая трубку не берет. Вы меня с ума сведете! – хлопнул обо что-то ладонью друг.
- Новая подружка уже раздражает? – ехидно поддела я Димку. Да, его характер только я могу вытерпеть.
- Ничего подобного, просто я не привык, - успокоился он, - Я чего вообще звоню, с нами будет Вован. Ты это переживешь?
Блин! Вова – типа мой бывший. Я с ним стала встречаться на последнем году обучения, потому что все с кем-то встречались, и мне не хотелось быть фриком. К тому же он был крутым, а мое сердце все еще было разбито Димкиным братом. В общем, встречаться то я начала, но не подумала о том, что парню в двадцать будет мало просто гулять под луной и держаться за руки. Вот в один прекрасный день он меня напоил – это был первый раз, когда я пила. И последний. А также это был последний раз, когда я что-то сделала, потому что все так делают и потому что мне не хотелось быть фриком. Короче, когда он провожал меня домой, то попытался залезть мне под юбку. Я ему, конечно, врезала.