Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 15 из 100

- Ты так умело управляешься с отбросами, как будто сама являешься их частью, - супербольно уколола Мари.

- Ты так смешно шутишь, как будто твоя фамилия Петросян, - вернула я.

- А я не шучу. Ты действительно отброс, - зло ответила та.

Посчитав ниже своего достоинства отвечать, я просто закрыла шкафчик и пошла в свой персональный ресторан. То, что прозвучало мне в след, заставило остановиться и со злостью сжать кулаки.

- Нет, просто ее мамаша-мусорщица брала ее с собой на работу улицы убирать, вот она и сама так ловко прибралась в шкафчике, - протянула Лилия.

Это задело меня, потому что раньше одной из маминых подработок было подметать улицы. Но они ведь не могут об этом знать, они просто таким образом хотят меня достать. Считают, что ужаснее такой работы ничего нет.

- Да, это так. – я обернулась и гордо вскинула подбородок, - Чтоб заработать на хлеб я и сама улицы мела. И горжусь этим. А вы способны только тратить родительские деньги, а сами и копейки никогда не заработали. Вы жалкие паразиты, гордящиеся тем, что сидите на шее у своих родителей.

- Это потому, что мы еще молоды, - послышался ненавистный царевский голос, и толпа расступилась перед ним, - Сейчас мы получаем образование, потом мы возглавим банки, предприятия, заводы. И принесем гораздо больше пользы обществу, чем дворник, которому хватает ума лишь на то, чтоб мести грязь. И ты – часть этой биомассы, которая ни на что не способна, кроме как винить правительство, корпорации и прочих в собственной ничтожности.

Каждое его слово сочилось презрением и било по мне хлыстом. Вот принесли же его черти.

- Тебе стоит уважительнее относиться к биомассе, которая делает деньги твоему папочке. – я старалась придать своему тону не меньше пренебрежения, - Ты отличаешься от таких как я лишь тем, что родился с золотой ложкой во рту. Человек не всегда может влиять на обстоятельства, в которых оказался. И сейчас, пока ты не занял место, которое тебе на блюде с голубой каймой преподнесут твои родители, ты ничтожнее любого дворника, потому что ты не делаешь ни черта полезного.

Я горела праведным гневом. Как может этот кретин так пренебрежительно относиться к людям? Сам из себя ничего не представляет, но считает всех пылью под своими ногами.

- Разве лев должен уважительно относиться к антилопе только потому, что той не повезло стать его обедом? – он подошел так близко, что мне пришлось задрать голову, чтоб он видел все, что я о нем думаю в моих глазах. Его поза стала угрожающей, но в моей душе не осталось места страху, там бушевала ненависть и злость.

- И он совершенно равнодушен к тому, что антилопа думает о нем. – продолжил он тихо, - Она может называть его кем угодно, - Царев наклонился к моему лицу и я увидела собственное отражение в ледяных глазах, - Но он все равно сожрет ее.

- Лев может и сожрет. Если его львицы поймают ее. А вот шакал ей отобедает только после ее смерти. – если бы презрение было желе, мы бы сейчас купались в нем.

- Это ты меня сейчас шакалом назвала? – выпрямился он и опасно сощурился.

- Надо же, догадался, - повысила голос я, до этого мы шипели, - А ты не так безнадежен. И это самый искренний и лучший комплимент, который ты слышал в своей жизни. Большего ты не заслуживал, так что когда тебе в следующий раз скажут что-нибудь хорошее, помни – это они не о тебе, а о твоих деньгах.

Что-то я разговорилась. Царев удивленно поднял брови, очевидно, ему пришла в голову та же мысль.

- Ты окончательно отупела или совсем обнаглела? Что мне сделать, чтоб твой язык стал короче?

- Совсем отупел здесь ты. Что бы что-то стало короче, его надо укоротить, - язвительно произнесла я и задумалась над сказанным. Стоп, я советую ему укоротить свой язык? Что здесь происходит? – Но все части моего тела нужной длинны. Их не надо ни укорачивать, ни удлинять. За собой лучше следи.

Боже, когда наш диалог принял такой оборот? Что я вообще несу? Царев снова задрал брови, а я почему-то покраснела. Мне хотелось вернуть ему шпильку и по рассуждать о его длинах, но это было уже слишком. Обычно я свободно шучу на такие темы с Димкой, я не ханжа, но сейчас это казалось таким неловким и неуместным, что я решила воздержаться. Вероятно, на моем лице промелькнуло отражение моих мыслей, потому что Царев ухмыльнулся и снова приблизился.

- Уж не намекаешь ли ты на какие-то конкретные части моего тела, за длиной которых мне надо следить?

- Нет! – вырвалось у меня быстро, - Ни о чем таком! Я не намекаю не на что и никогда, а всегда открыто говорю то, что думаю! – сбивчиво закончила я. Да что со мной! Почему это так выбивает меня из колеи?

- Мне кажется, или ты оправдываешься? – странным голосом спросил этот садист.

Мне кажется, или он сейчас рассмеется? Его злость прошла, и он определенно веселится. Развлекается за мой счет! Не получится, козел.

- Мне кажется, или это твоя больная тема? – я справилась с нелепым смущением и решила вести разговор по его правилам. Бить его же оружием. Я воинственно сложила руки на груди.

- Тебя правда это интересует? – он точно готов расхохотаться. Поверить не могу! Такого унижения я не переживу. Пусть лучше угрожает, это не так унизительно. Чем бы испортить его настроение?

- Не больше чем особенности размножения кольчатых червей, - скривилась от отвращения я.

- У тебя очень своеобразные интересы. – хмыкнул он.

От необходимости придумывать остроумный ответ меня спас Дмитрин. Он подошел и закинул руку на плечо Цареву.

- Мы не успеем отобедать, если ты не прекратишь обмен любезностями с новенькой, - он перевел взгляд на меня, - Она, конечно, милашка, - он подмигнул, - Но я зверски хочу есть.

Царев скривился и скинул его руку. На лицо снова вернулась презрительная ледяная маска.

- Твой вкус совсем испортился. Милашка? На экзотику потянуло?

Они отвернулись и пошли в сторону парковки. Дмитрин снова закинул руку ему на плечо.

- Меня значит потянуло? А тебя куда потянуло? – он смеялся и уклонялся, когда Царев оттолкнул его и замахнулся.

Как дети, честное слово. Я отправилась обедать, выбросив из головы всяких придурков и не обратив внимания на недовольный взгляд ведьм. В конце концов, у них вечно недовольный вид.

Я полулежала на лестнице. На крышу не пошла, начался дождь. Быстренько доев бутерброды, я позвонила Димке.

- Я придумала, - сходу заявила я! – Я закидаю его машину яйцами! И мукой можно обсыпать! И маслом залить! Чем-нибудь, чтоб он подольше ее отмывал!

Дима поддержал, мы вдоволь насмеялись, в красках представляя, как Царев в женском купальнике моет машину. Настроение уверенно взлетело.

- И почему ты так много шумишь, - неожиданно раздалось сверху.

Я испуганно подскочила, уронив телефон. У двери на крышу стоял староста, прислонившись к косяку. Он был на крыше или все время простоял тут? Как много он слышал? И что из этого он передаст Цареву? Я прищурилась.

- Подслушивать нехорошо, - сказала и поперхнулась от того, насколько начало этого разговора похоже на другой.

- Ты слишком громко говоришь. – хмуро ответил староста.

Он отстранился от двери и прошел мимо меня, не проронив больше ни слова. Почему он такой странный? Я не пойму, хороший он или плохой. Поступки вроде хорошие, но слова придают им совсем другое значение. Верней, лишают их всякого значения.

Собрав в кучку телефон, я попробовала его включить. Родненький, я так тебя люблю, не бросай меня. Не оставляй меня одну в этом жестоком мире… Ура! Работает! Я быстренько набрала Димку и рассказала о случившемся. Он стал меня отговаривать. И я чувствовала, что начинаю сдаваться. События недельной давности сейчас казались такими далекими и уже не задевали так сильно. После этого уже столько случилось.

- Ладно, будем смотреть по ситуации. Если представится удобный случай – грех им не воспользоваться. Или если он снова перейдет черту. А он ее перейдет, если Игорь все ему доложит. Короче занимаю выжидательную позицию. Все, у меня пара, до связи.