Страница 34 из 52
— Что-нибудь слышали? — спросил Дженкинс. — Какой-нибудь шум? Словно кто-то убегал из глубины квартиры?
— Ничего такого, — сказала Тони.
Дженкинс положил правую руку на левую. Чуточку выше, думал я. Ну. Почешись малость. Приподними рукав, покажи, что у тебя на руке.
— Тогда вы и пошли на кухню? — спросил он.
— Правильно.
Стоя за спиной Дженкинса, я посмотрел на Тони, широко открыл глаза, притронулся к своему запястью, потом показал на его запястье. Удивление пробежало по ее лицу, а Дженкинс обернулся и уставился на меня.
— Не скажете ли, который час? — внезапно выпалил я.
— Конечно. — Дженкинс полез в карман штанов и вытащил маленькие серебряные часы. — Девять пятьдесят.
Увидев не то, что я хотел видеть, я нахмурился. Карманные часы!
— Красивые часы, — сказал я.
— Спасибо, это отцовы, он работал на «Берлингтон Норсерн».
Я уже не мог остановиться и спросил:
— А что у вас на руке?
Дженкинс гордо улыбнулся, приподнял левую руку и отодвинул рукав.
— Это? Эту штуку я много лет назад отхватил в Аризоне.
Я обмер. Оно самое. Точь-в-точь та вещь, которую мы сфотографировали. Никакие не часы. Нет, это браслет племени навахо или что-то в этом роде, с Юго-Запада. Большая серебряная штука. Массивная. По кусочку бирюзы с обеих сторон, в середине — большая плоская бирюзина, отполированная и блестящая. На расстоянии можно принять за здоровенные советские часы, но вблизи видно, что это превосходный браслет, серебряный с бирюзой. Мне не нужно было смотреть на фотографию для проверки. Все точно — это он.
Я заставил себя что-то пробормотать, взглянул на Тони — она безмолвно уставилась на вещичку. В голове у меня все вставало дыбом. Хотелось вцепиться в руку Дженкинса, встряхнуть ее и, тыча в серебряный браслет, потребовать ответа — что он делал там, на Сент-Крой? Но я и так знал. Он был одним из них, из «драконов».
Тони сидела молча, неподвижно: мы оба думали об одном. Что нам делать? Сказать ему, что у нас есть фото: он в лесу, грудь голая, на лице маска, но его запястье на всем виду? И тут я вспомнил, и меня как кулаком по голове ударили. У нас нет ни одного снимка. И ни одного негатива. У нас нет ничего. Как я мог быть таким ослом? Только что сам все ему отдал. И конверт, и негативы — все у него в кармане старой коричневой куртки.
Нужно уходить. Сейчас же. Пока я не ляпнул что-нибудь, пока Тони молчит, пока мы не подставили себя под удар, как подставили Крис.
Я посмотрел на Тони, шагнул к ней и сказал:
— Тони, ты неважно выглядишь. Тебя снова тошнит?
— Но…
Не дав ей договорить, я подскочил к ней и схватил ее за руку.
— Пойдем. Сейчас все будет хорошо.
До нее дошло, и она поднялась с кушетки, я подхватил ее, и все это происходило быстро — мы проворно вышли и двинулись в кухню, а я все время шептал, чтобы она молчала, что нам нельзя ничего говорить — пока что. Я поддерживал ее, как будто ее вот-вот вырвет, и мы подбежали к белой кухонной раковине. Я открыл кран до отказа и прижался к Тони, чтобы Дженкинс не мог нас подслушать.
— Господи! Ты видел? Видел? Он — «дракон»! — бормотала Тони.
— Видел. — Так, что мы собирались делать? — Тони, тебя должно вырвать, — шепнул я. — Надо убираться отсюда.
На ее лице был панический страх. Она наклонилась над раковиной и сунула палец в глотку. Впихнула глубоко, покрутила, и тело ее напряглось, как один большой мускул. Всхлипнула, застонала и рыгнула.
Я похлопал ее по спине и громко сказал:
— Ты молодец. Все в порядке.
Ее вырвало — очень сильно, как будто даже желчью. Я поглаживал и похлопывал ее по спине во время этой пугающей судороги, которую удалось так просто вызвать — так просто, что я подумал: а пришлось ли ей себя заставлять?
От двери послышался голос:
— Если хотите, я позову врача.
Дженкинс. Стоит, всматривается — участливый взгляд на непроницаемом лице. Убийца? Это он убил Крис и сестру Тони? Мне совсем не нравилась ситуация: на этой кухне мы в ловушке, мимо него не прорвешься, мы в его руках.
— Ее надо отвезти домой, — с усилием ответил я.
Он кивнул — здоровенное хамло с индейским браслетом. Мне было безразлично, «дракон» он или нет, я его ненавидел. Меня вдруг охватило отвращение. Он играет с нами, просит, чтоб мы ему верили, и плевать ему на наши переживания.
Тони все еще стояла, пригнувшись к раковине, спиной к Дженкинсу, и ее трясло от страха, ярости и ощущения безнадежности. Возможно, нам теперь ничего не удастся доказать. Или — это тоже возможно — «драконы» и нас раздавят, Тони и меня.
— Все уладится. Ничего, все понемногу уладится. — Я растирал ей спину, мне очень хотелось ее обнять. Вместо этого я повернулся к Дженкинсу и спросил: — Нельзя ли перенести дела на завтра?
Дженкинс неуклюже стоял в дверях, переминаясь с ноги на ногу. Он сказал: «Конечно», но не двинулся с места. Стоял и рассматривал Тони, потом перевел взгляд на меня. Полез под куртку, почесал грудь, и тут я увидел револьвер, в кобуре под мышкой. Страх прошил меня, как молния: он, может быть, не один такой. Может быть, в полиции полно «драконов».
Я обхватил Тони за талию и повел к кухонной двери. Дженкинс в последнюю секунду отступил, пропуская нас.
— Вы уверены, что врач не нужен? — спросил он.
— Не нужен!
Тони шла быстро, я едва поспевал за ней, все еще притворяясь, что я ее поддерживаю. Мы выскочили из кухни в коридор, оттуда — в гостиную и к двери. У выхода Тони остановилась.
— Моя сумочка!
— Я принесу, — сказал я.
Подбежал к кушетке, схватил коричневую кожаную сумочку. Ключи от квартиры Лиз лежали рядом, на подушке. Я забрал все это, взял Тони под локоть и вывел наружу. Мы быстро миновали холл, который все еще кишел полицейскими и детективами. Теперь появились еще и фотографы. Мы проскочили мимо них, через тамбур, спустились с крыльца, отошли шагом футов на двадцать и бросились бегом, в обход патрульных машин, забивших всю улицу. Повсюду стояли люди — зеваки и сплетники, — и отовсюду в глаза били мигалки. Красные и желтые вспышки перебивали друг друга, как сумасшедшие. Я открыл пассажирскую дверцу для Тони, обежал машину, сел за руль, сунул ключ в замок зажигания. Резко завел машину, оглянулся на красный кирпичный дом, в котором жила Лиз и умерла Крис, и увидел Дженкинса. Он стоял у большого окна в квартире Лиз и смотрел вниз, на нас, следил за каждым нашим движением. Судорога страха пробежала по мне, я замер.
Тони сидела, согнувшись и обхватив руками голову. Проговорила:
— Уезжай отсюда скорее! Уезжай!
Я нажал на акселератор.
ГЛАВА 21
Мы погнали оттуда. Пришлось объезжать пару полицейских машин, я чуть не задавил мальчишку, который лупил через улицу, чтобы посмотреть на волнующие события. Но через несколько секунд мы доехали до угла и повернули.
— Не могу поверить, — пробормотала Тони. — Это он. Этот браслет или что там — тот самый. Дженкинс был там с «драконами».
— Я понял.
В зеркале показались фары машины — она повернула вслед за нами. Господи, неужели за нами следят? Дженкинс сообразил, что мы его опознали, и кто-то послан, чтобы заткнуть нам рот на тот же манер, как поступили с Крис? Вполне возможно. Это была большая машина — судя по расстоянию между фарами — и мощная: она стремительно нас нагоняла.
Может, я становлюсь параноиком? На следующем перекрестке я повернул направо и рванул вперед, увеличивая дистанцию. Но та машина не повернула, проехала дальше. Значит, мы в безопасности — пока что. Я сбросил скорость до нормальной.
— Алекс, — в темноте машины Тони смотрела на меня, — как нам теперь быть? Я о том, кто такой Дженкинс, черт побери?
— Не знаю. Может быть, его туда подослали, но как ты думаешь, он хоть что-то должен был сказать, особенно сейчас — после сегодняшних событий? Он бы мог хоть намекнуть, что они ведут какую-то тайную операцию.
— Наверно. Но как нам это выяснить?