Страница 10 из 89
Пользуясь моментом, перевел разговор на дела европейские, не забывая подливать собеседнику вина. Для затравки сказал, мол, слышал, похвалялись свейские торговые люди в портовом кабаке: закупает их король свинец и зелье, не иначе быть войне. Ежели отправит войско морем в Або и Выборг, то непременно с московитами, а нет, так с датчанами. Иван Михайлович уже с трудом улавливал нить разговора, отвечая невпопад заплетающимся языком и вместо обычных для него пространных речей, на озвученную шведскую угрозу скупо сжал до хруста кулак, видать в том смысле, что мол, пусть только сунутся!
Выпили за победу, точнее выпил только он и тут же вырубился. Я отставил кубок и вышел во двор. Простоял несколько минут на свежем воздухе, а вернувшись обратно, проверил пульс у дьяка -- спит! Отлично, а теперь скрести пальцы на удачу, надеюсь, печати у него с собой, не зря же я все это затевал? Ага, вот они, в кожаном кошеле! Разложил листы на столе, расплавил на свече воск и сделал пробный оттиск. Неплохо вышло, не отличить от настоящей грамоты, только эта чистая, без текста. Теперь остальные...
Спустя пятнадцать минут печать вернулась на родное место, а у меня скопилась две дюжины листов с разнокалиберными печатями и несколько резервных оттисков на воске. Наиболее ценной добычей оказались две: посольского приказа и печать для подорожных. Не забыл я и перстенную печать самого дьяка -- а ну как пригодится? Куда там до меня Атосу, ему такое и не снилось! Спрятал добычу в сундук, в рукав шубы и, заперев на ключ, улегся спать.
...
С утра пришел Сенька и растолкал дьяка. Тот, причитая, о больной голове и пропущенной воскресной заутрене, кряхтя, встал и побежал по делам государственной важности. У меня же были другие заботы -- отплытие было назначено на следующий день, так что сегодня был последний шанс купить все недостающее. Прихватив с собой толмача и привычную уже к моей беготне охрану, мы рванули сначала в Китай-город. Первым делом закупил у персов хорошей древесины на ложи, из комля турецкого горного ореха, затем в другом ряду приобрел подходящей кожи для чехлов и отправил все это со стрельцами на пристань. Мы же с толмачом пошли дальше по рядам.
В москательном ряду, в одной из лавок, куда зашли уже на всякий случай, обратил внимание на белую как снег пудру, спросил у грека-торговца, что это и откуда? Тот стал расхваливать товар столь цветисто, сколь и невнятно, так что Сенька запарился переводить. Спросил заново: откуда товар и что за товар? Торговец снова завел ту же шарманку заново. Вот ведь нэпман недоделанный! Не хочешь по-хорошему, можно и иначе. Демонстративно положил ладонь на рукоять сабли и отчеканил[8]:
-- Nereden? Bu ne? Bu ne kadar? Cevap ver, beni kizdirma!
-- Beyaz magnesia biri Tesalya, efendim! -- Ответил грек, втянув голову в плечи, и, помявшись, назвал цену.
-- Cok pahali!
-- Sadece sizin icin, yar? fiyatina, efendi.
-- Ceyrek fiyatlari!
-- Ucte bir fiyata.
-- Anlastik!
-- Yine gelin, efendi! -- сказал грек на прощание, когда мы, расплатившись, уже выходили из лавки, и тихо буркнул под нос, -- Ben yine de kandirdi bu oglu esek!
Кто бы сомневался, даже с такой скидкой, цена запредельная, по сути этого добра в Греции тонны, да и за Окой его хватает, правда там не магнезия, а доломит, так что сначала нужно будет повозиться. А мне желательно сразу чистую и перемолотую, пусть и немного. Есть для нее как минимум пара интересных применений. Кстати, стоит еще бумаги прикупить, да и всего прочего. Заодно зайдем, пожалуй, в стекольный ряд и к медникам.
Потратив более получаса, я так и не нашел ничего подходящего: тратится на дорогую муранскую посуду с богатой отделкой совершенно не хотелось. Уже собрался уходить, когда заметил стоящую в углу оплетенную бутыль. Странно, а я то думал, что бутылки в это время еще не производят, да и у виноторговцев вино было либо в бочонках, либо в глиняной посуде или в кожаных мехах.
-- Che cosa e questo? -- поинтересовался я[9].
-- Il vino cotto. -- лениво сказал торговец, и предложил отведать вина.
По его красному лицу было заметно, что он уже изрядно преуспел в этом деле. Мне же после вчерашнего возлияния даже смотреть на это дело не хотелось. Объяснил ему, что меня интересует сам сосуд, а не его содержимое.
-- Fiasco mezzo quarto. -- ответил он, пожав плечами.
-- Quanto costa?
Вопрос поставил итальянца в тупик, он почесал в затылке и развел руками, а потом снова предложил выпить. Впрочем, его можно было понять, продажа копеечной, на фоне остального товара, винной тары, просто не укладывалось у торговца в голове, тем более что в ней еще оставалось вино, которое было некуда перелить. Пришлось соглашаться с его предложением и совместно опустошать тару. Сеньку послал погулять -- мал еще хмельное пить...
Вино оказалось довольно неплохим, но к моему огорчению его оставалось еще много, примерно треть бутыли. Чересчур большие кварты у итальянцев, даже початую ее половинку мы осушали добрых пятнадцать минут, после чего вернулись к вопросу о цене. Заморский гость торговался чисто по привычке, запросив, поначалу, пять венгерских золотых. В ответ я развязал кошель, и сыпанув пригоршню местного серебра на стол предложил оценить свой товар в этой валюте. В итоге сошлись на сорока копейках серебром, хотя поначалу он запросил почти три рубля. По мне так и это запредельно, как никак двухнедельный заработок местного пролетария! Но что поделать, в Муроме вряд ли что-то подобное купишь, а оставаться по вечерам без освещения или разориться на свечах мне как-то не улыбается.
Закончив дела в Китай-городе, мы с толмачом отправились за реку, к медникам. Там прямо на месте я договорился изготовить нужные мне детали, тем более что у одного из мастеров была в наличии подходящая медная посудина, требовавшая минимум переделок. Затем мы отправились в слободу к Сенькиному отцу -- получив от меня рубль серебром в виде части годовой зарплаты, парень решил оставить большую часть денег родичам. Там заодно и отобедали, а ближе к вечеру я забрал у мастера заказ и потопал к себе, в Кремль.
...
На следующий день, я спозаранку наведался в Посольский приказ, попрощаться с Висковатым, а заодно занести ему в качестве презента второй бочонок вина. Дьяк в долгу не остался и отдарился пистолетом с колесцовым замком, нюрнбергской работы, заодно вручив мне подорожную грамоту, позволявшую пользоваться ямской гоньбой, а в придачу еще и письмо к Коломенскому воеводе, Юрию Ивановичу Темкину-Ростовскому. Попрощавшись, я отправился на пристань, где уже грузили струги. Сенька, как было уговорено, дожидался меня там. Прихватив полдюжины стрельцов, мы отправились за сундуками с казной и шубой. Коня, подаренного государем, из царской конюшни я решил не забирать.
Отправились уже после полудня, благо подул свежий попутный ветерок. Ближе к вечеру, пришлось идти на веслах. На мой взгляд, шли ничуть не медленнее прежнего: река виляет прилично, а прямой парус не шибко эффективен на острых курсовых углах, да и оснастка простейшая, не особо сманеврируешь. Когда начало смеркаться, пристали к берегу, стрельцы сошли, прихватив с собой весла чтобы раскинуть шатры. Я же этим хозяйством не озаботился обзавестись, так что Ласкирев, пригласил меня к себе, вместе с Заболоцким. Опять пили, причем в основном местное пиво, прихваченное еще из Москвы...