Страница 79 из 102
Расстояние – одна миля; скорость – тысяча миль в час. Время – одна тысячная часа. Чуть больше трех с половиной секунд. Ричеру это показалось целой вечностью. Он следил взглядом за полетом ракеты. Замечательное, страшное оружие. Неумолимо нацеленное на выполнение простой задачи. Специально созданное для того, чтобы распознавать тепловую сигнатуру выхлопов авиационных двигателей и лететь на нее до тех пор, пока не закончится горючее. Простая задача, которая занимает всего три с половиной секунды.
Пилот «Чинука» увидел ракету сразу же. Первую секунду он бездействовал в оцепенении. Вызванном не ужасом, не страхом, а простым нежеланием верить в то, что только что с поляны в лесах штата Монтана по вертолету была выпущена ракета с головкой теплового наведения. Затем сработала подготовка. Уклониться и избежать. Уклониться от ракеты, избежать падения на населенный пункт. Опустив нос и задрав хвост, огромный «Чинук» описал широкую дугу, выпуская в воздух горячие выхлопные газы. И тотчас же двигатели взвыли, хвост отклонился в другую сторону, и перегретый выхлоп прочертил в небе еще одну случайную кривую. Ракета терпеливо повторила первую дугу. Сжимая радиус. «Чинук» медленно провалился вниз и вдруг резко взмыл вверх. Поднимаясь по спирали и уходя прочь от поселка. Ракета, развернувшись, повторила вторую дугу. Прилетела в ту точку, где вертолет находился всего какую-то долю секунды назад. Не нашла его. Лениво описала полный круг прямо под брюхом вертолета. Уловила отголоски нового маневра и начала подниматься по новой беспощадной спирали.
Пилот выиграл еще одну секунду, но и только. «Стингер» настиг вертолет в верхней точке отчаянного подъема. Проследив за потоком выхлопных газов, ракета залетела в правый двигатель. Взорвалась в сопле.
Шесть с половиной фунтов фугасного заряда против десяти тонн вертолета, однако взрывчатка всегда одерживает верх. Правый двигатель развалился, и тотчас же оторвался подшипник заднего несущего винта. Стальные шарики разлетелись шрапнелью во все стороны; освободившийся несущий винт, лениво вращаясь, устремился прочь. «Чинук» застыл на мгновение в воздухе, а затем повалился вниз, хвостом вперед, удерживаемый надрывно ревущим передним несущим винтом, словно получивший пробоину корабль.
Холли услышала гул вертолета. Услышала низкий рев, с трудом проникающий сквозь стены. Гул становился громче. Затем послышался взрыв и предсмертный визг уцелевшего несущего винта, цепляющегося за воздух. После чего наступила тишина.
Вставив локоть в костыль, Холли захромала к перегородке. Комната осталась абсолютно голой, если не считать матраса на полу. Значит, поиски снова должны начаться в ванной.
– Только один вопрос, – сказал Уэбстер. – Как долго мы сможем продержать это в закупоренной бутылке?
Генерал Джонсон ничего не ответил. Молчал и его адъютант. Уэбстер перевел взгляд на Гарбера. Тот сидел мрачнее тучи.
– Очень немного, черт побери.
– Но сколько? – настаивал Уэбстер. – День? Час?
– Шесть часов, – ответил Гарбер.
– Почему? – спросил Макграт.
– Так положено по правилам. Крушение «Чинука» обязательно предстоит расследовать. В обычной ситуации прислали бы второй вертолет. Однако в данном случае существует вероятность того, что «Чинук», упав на землю, загорелся. Так что помощь прибудет по земле с базы Мальмстрим. Через шесть часов.
Уэбстер кивнул. Повернулся к Джонсону.
– Генерал, вы могли бы как-нибудь их задержать?
– Нет. – Обреченно вздохнув, Джонсон покачал головой. – Только что пропал «Чинук». С экипажем из двух человек. Я не могу просто позвонить на базу и сказать: «Ребята, сделайте одолжение, не расследуйте аварию.» Конечно, я могу попытаться, и, возможно, на базе сначала согласятся, но вскоре эта новость обязательно просочится, и мы опять окажемся там, с чего начали. Так что максимум я смогу выгадать час.
Уэбстер кивнул.
– Какая разница – семь часов, шесть?
Ему никто не ответил.
– Мы должны действовать, – решительно заявил Макграт. – Не оглядываясь на Белый дом. Ждать дальше нельзя. Необходимо предпринять что-то прямо сейчас. Через шесть часов ситуация выйдет из-под контроля. И мы потеряем Холли.
Шесть часов – это триста шестьдесят минут. Первые две из них были потрачены впустую в молчаливом бездействии. Джонсон сидел, уставившись в пустоту. Уэбстер барабанил пальцами по столу. Гарбер смотрел на Макграта. Макграт не отрывал взгляда от карты. Милошевич и Броган молча стояли в дверях, с пакетами с завтраком в руках.
– Мы принесли кофе, если кто-нибудь хочет, – предложил Броган.
Гарбер махнул рукой, подзывая его к себе.
– Операции надо планировать на сытый желудок.
– Дайте карту! – сказал Джонсон.
Макграт пододвинул ему карту. Все склонились над столом. Словно ожили. Впереди триста пятьдесят восемь минут.
– Ущелье приблизительно в четырех милях к северу от нас, – сказал адъютант. – А в нашем распоряжении всего восемь морских пехотинцев на БМП.
– На танке? – спросил Макграт.
– Нет, на боевой машине пехоты. Без гусениц, восемь колес, все ведущие.
– Бронированная? – спросил Уэбстер.
– Разумеется. На ней можно будет доехать до самого Йорка.
– Только сначала надо будет преодолеть овраг, – возразил Гарбер.
Джонсон кивнул.
– В этом главная проблема. Надо отправиться на место и посмотреть самим.
На непосвященный взгляд Макграта боевая машина пехоты выглядела совсем как танк, только вместо гусениц были восемь больших колес. Корпус был сварен из скошенных броневых листов, а над ним возвышалась башня с пушкой. Механик-водитель занял место впереди, командир разместился в башне. В заднем отсеке уселись в два ряда шестеро морских пехотинцев, спина к спине, лицом к амбразурам. Каждая амбразура была оборудована своим прибором наблюдения. Макграт мысленно представил себе, как БМП несется в бой, неуязвимая, ощетинившаяся огнем из амбразур. Вниз в овраг, вверх на противоположный склон, по дороге до Йорка, до здания суда. Отведя Уэбстера в сторону, Макграт тихо произнес:
– Мы ведь никому не говорили про динамит в стенах.
– И не надо, – ответил тот. – Со стариком случится нервный приступ. Он и так уже на грани. Я переговорю непосредственно с морскими пехотинцами. Это ведь им придется идти в дело. И неважно, знал ли об этом наперед Джонсон.
Макграт перехватил генерала, а Уэбстер побежал к бронемашине. Макграт увидел, как командир высунулся из башни. Поморщился, услышав то, что сказал ему Уэбстер. В этот момент адъютант генерала завел армейский «Шевроле». Джонсон и Гарбер втиснулись вдвоем на переднее сиденье. Макграт прыгнул назад. Броган и Милошевич присоединились к нему.
Закончив говорить с командиром морских пехотинцев, Уэбстер подбежал к «Шевроле». Уселся назад рядом с Милошевичем. Мощный дизель БМП выпустил облако черного выхлопа. Бронированная машина медленно поползла на север. «Шевроле», набирая скорость, последовал за ней.
Через четыре мили дорога поднялась в гору и сделала крутой поворот. Не доезжая до поворота, БМП и «Шевроле» свернули на обочину, укрываясь в густых зарослях. Командир морских пехотинцев вылез из башни и побежал на север. Уэбстер, Джонсон и Макграт поспешили за ним. Постояв за скалой, они осторожно шагнули вперед. Остановились, глядя на овраг. Зрелище было впечатляющее.
Овраг прямой линией пересекал горы с запада на восток. И это была не простая канава. Это была глубокая щель со ступенькой. Целый пласт земли разломился, и южная часть провалилась значительно ниже северной. Все равно что бетонные плиты на старых автострадах, где машина подпрыгивает на дюйм на каждом шве. Увеличенный до геологических масштабов, этот дюйм превратился в пятидесятифутовую ступеньку.
Там, где земля разломилась и обрушилась, на поверхность вышли гигантские валуны. Ледник протащил эти валуны на юг. За десятки тысяч лет дожди и ветер размыли щель в трещину. Мягкие породы унесло, и остались только непоколебимые скалы. В одних местах овраг достигал в ширину ста ярдов. В других твердые скальные породы не позволили трещине разрастись больше чем на двадцать ярдов.