Страница 62 из 102
Вот только на самом деле эта кривая не является идеальной, потому что в первую же миллисекунду после того, как пуля покидает ствол, ее начинает тянуть вниз маленькой настойчивой рукой сила земного притяжения. Пуля не может ее игнорировать. Кусочек свинца массой две унции в латунной оболочке летит со скоростью почти тысяча девятьсот миль в час, но сила притяжения неумолима. Сначала у нее получается не очень хорошо, но вскоре ей на помощь приходит лучший союзник. Сила сопротивления воздуха. С первой же миллисекунды полета сопротивление воздух замедляет скорость движения пули, все увеличивая и увеличивая вклад силы притяжения. Объединившись, сила сопротивления воздуха и сила земного притяжения тянут пулю вниз.
Поэтому надо целиться выше мишени. Наводить винтовку в точку, находящуюся футах в десяти прямо над мишенью, и через восемьсот тридцать ярдов изгиб земной поверхности, притяжение и сопротивление воздуха приведут пулю именно туда, куда нужно.
Вот только целиться надо в точку, находящуюся не прямо над мишенью. Потому что в этом случае не будет учитываться метеорология. Пуля летит в воздухе, а воздух движется. Редкий день воздух остается неподвижным. Обычно он куда-нибудь перемещается. Влево или вправо, вверх или вниз. Наблюдая за листьями на деревьях, Ричер пришел к выводу, что дует ровный северный ветер. Воздух сухой, движется справа налево, пересекая линию прицеливания. Поэтому Ричер навел винтовку на точку в восьми футах правее и десяти футах выше того места, куда собирался послать пулю. Он собрался выпустить пулю и доверить природе отклонить ее влево и вниз.
И над всем этим стояла биология человека. Снайперы – люди. А люди – это трясущиеся, дрожащие куски мяса и мышц. Сердце колотится огромным насосом, легкие перекачивают внутрь и наружу большие объемы воздуха. Каждое нервное окончание и каждая мышца дрожат, выделяя микроскопическую энергию. Ни один человек ни на мгновение не остается совершенно неподвижным. Даже самые спокойные люди в действительности вибрируют как сумасшедшие. От бойка до дула, скажем, ярд. Если дуло сместится на крохотную долю дюйма, пуля, пролетев восемьсот тридцать ярдов, сместится уже на восемьсот тридцать таких крохотных долей. Обычное умножение. То есть, если дрожь стрелка смещает дуло всего на одну сотую дюйма, пуля отклонится от мишени на восемь целых три десятых дюйма. На ширину головы человека.
Поэтому метод Ричера состоял в том, чтобы ждать. И просто смотреть в оптический прицел, дожидаясь, когда дыхание станет ровным, а сердце успокоится. Затем надавить на спусковой крючок, медленно, чуть-чуть, и ждать дальше. Потом отсчитать удары сердца. Один и два и три и четыре. Ждать до тех пор, пока ритм не замедлится. После чего выстрелить в промежутке между сердцебиениями. В тот самый момент, когда вибрации человеческого организма самые минимальные.
Ричер подождал. Медленно выпустил долгий выдох. Его сердце сделало один удар. Второй. Ричер выстрелил. Приклад ударил его в плечо, поле зрения закрылось облаком пыли, поднятой вырвавшимися из дульного тормоза пороховыми газами. Оглушительный грохот выстрела отразился от склонов гор и вернулся вместе с шепотом толпы. Ричер допустил промах. Бегущий фанерный силуэт с буквами «ФБР» на груди остался невредимым.
Подождав, когда пыль рассеется, Ричер снова посмотрел на деревья. Ветер дул ровный. Выдохнув, Ричер дождался окончания очередного удара сердца и выстрелил снова. Винтовка дернулась, выплевывая пулю. Поднялась пыль. Толпа загудела громче. Еще один промах.
Два промаха. Размеренно дыша, Ричер выстрелил еще раз. Промах. И еще. Опять промах. Ричер сделал большой перерыв. Снова вошел в ритм и выстрелил в пятый раз. Промахнулся. Толпа шумела все громче. Боркен шагнул вперед.
– Все поставлено на последний выстрел, – ухмыльнулся он.
Ричер промолчал. Не смог позволить себе тратить силы на разговор.
Сбой дыхания, напряжение мышц легких и гортани приведут к роковым последствиям. Ричер подождал очередного удара сердца. Затем еще одного. И выстрелил в шестой раз. Промахнулся. Опустив оптический прицел, Ричер посмотрел на мишень. Ни одного попадания.
Боркен молча таращился на него. В его глазах светился немой вопрос. Встав на колени, Ричер поднял винтовку. Достал пустой магазин. Двинул затвор вперед. Провел пальцем по аккуратной гравировке на ствольной коробке. Сложил сошку. Аккуратно опустил теплую винтовку на мат. Поднялся на ноги и пожал плечами. Боркен долго молча смотрел на него. Затем бросил взгляд на Фаулера. Тот озадаченно пожал плечами. У них на глазах человек стрелял, зная, что от этого зависит его жизнь, и промахнулся.
– Ты знал правила, – тихо промолвил Боркен.
Ричер стоял неподвижно. Не обращая на него внимания. Уставившись ввысь. По голубому небу ползли две полоски инверсионного следа, как будто кто-то чертил мелом в стратосфере.
– Подождите, сэр! – вдруг громко произнес Джозеф Рэй.
Он вышел из толпы. Горящий нетерпением. Переполненный сознанием собственной значимости. Ему было что сказать. Из всех присутствующих Рэй был одним из немногих, кто имел за плечами службу в армии, и он гордился тем, что видит вещи, скрытые от других. Считая, что это делает его особенным. Более ценным для общего дела.
Внимательно посмотрев на мат, Рэй лег на него в точности так же, как лежал Ричер. Перевел взгляд в сторону мишеней. Закрыл один глаз и посмотрел другим в бинокль словно в подзорную трубу. Наведя его на бегущую фигуру. Затем чуть сместил поле зрения и всмотрелся в какую-то точку чуть выше плеча мишени. Долго сосредоточенно разглядывал что-то, затем кивнул, соглашаясь с самим собой.
– Пойдемте!
Вскочив на ноги, Рэй трусцой побежал через все стрельбище. Фаулер поспешил следом за ним. Преодолев восемьсот тридцать ярдов, Рэй пробежал мимо мишени, даже не взглянув на нее. Не сбавляя скорости. Фаулер бежал следом. Пятьдесят ярдов. Сто. Наконец Рэй опустился на колено и оглянулся назад. Сопоставил свое положение с местонахождением мишени и мата. Развернулся и указал вперед, вытянув руку и палец словно винтовочный ствол. Поднялся с земли и прошел еще пятьдесят ярдов по направлению к определенному дереву.
Это была сиротливая серебристая березка. Чахлая, окруженная со всех сторон высокими соснами. Ее ствол искривился в борьбе за свет и воздух, сначала в одну сторону, затем в другую. Он был тонкий, не больше семи – восьми дюймов в диаметре. В шести футах от земли в стволе чернели шесть пулевых отверстий. Больших, свежих, оставленных пулями 50-го калибра. Три из них были расположены строго на вертикальной линии, на расстоянии дюймов семь. Остальные три изгибались кривой справа, начинающейся на некотором расстоянии от верхнего отверстия, в середине прижимающейся к центральному отверстию и снова отходящем от нижнего. Джозеф Рэй долго недоуменно разглядывал их. Наконец до него дошло, что они означают. Он улыбнулся. Шесть отверстий образовывали на белой коре березы ровную прописную букву "В". Вся буква занимала пространство дюймов семь в высоту на пять в ширину. Приблизительно размером с жирное лицо Боркена.
Отстранив Рэя, Фаулер развернулся и прислонился спиной к березе. Прижался затылком к пулевым отверстиям. Поднял бинокль и всмотрелся в маты, лежавшие на противоположном конце стрельбища. Прикинул, что березка находится более чем в ста пятидесяти ярдах за мишенью. А от мишени до ярдов больше восьмисот ярдов. Фаулер произвел в уме нехитрые арифметические вычисления.
– Тысяча ярдов!..
Они с Джозефом Рэем направились обратно к Боркену. Рэй делал широкие шаги, каждый примерно по ярду. Фаулер считал. Девятьсот девяносто шагов, девятьсот девяносто ярдов. Опустившись на колено на мат, Боркен взял у Рэя бинокль. Закрыл глаз и всмотрелся вдаль. С большим трудом разглядел белое деревце. Приложил все силы, чтобы не показать свое удивление, однако от Ричера это не укрылось. Он мысленно отметил: «Ты хотел получить большое представление, и ты его получил. Ну как, мой жирный дружок, тебе понравилось?»